Враги Путина

shtml]

Принято считать, что уже в середине 90-х Березовский был одним из самых значимых персонажей российской политики, вхожим во все кремлевские кабинеты вплоть до самых высоких, и уже тогда стал тем самым «великим и ужасным» БАБом, миф о котором так тщательно культивируется до сих пор. Однако вот что говорит о нем тогдашнем, образца середины 90-х, Марина Юденич:

«…Что касается проникновения в кабинеты, я наблюдала этот процесс несколько раз. И всякий раз отдавала должное Борису Абрамовичу.

Происходило все так.

БАБ появлялся в приемной, с неизменным сиротливым портфелем. <…> Так держат портфели мелкие чиновники, скромные сельские учителя, услужливые порученцы, так, наверное, носил свой портфельчик – если он у него был – Акакий Акакиевич. При этом – если случалось БАБу открыть свой портфельчик, из того немедленно сыпались какие-то документы и просто клочки бумажек. Еще у БАБа был телефон – такая, знаете, большая серенькая Моторола, из первых мобильных, с крышечкой – который беспрестанно звонил.

И БАБ, зажимая портфель под мышкой, торопливо откидывал крышечку, полушепотом бросал в трубку: “В Кремле…” или “В приемной NN…”, “не могу говорить”, но потом все же говорил, в своей обычной манере: скороговоркой – неразборчиво и сумбурно.

Потом он усаживался в приемной и начиналось ожидание. Именно ожидание, а возможно, даже Ожидание, как процесс, потому что длилось оно иногда часами. <…>

Дверь кабинета открывалась, хозяин появлялся на пороге, провожая посетителя, или – по каким-то своим державным надобностям – выглядывая в приемную.

Естественно следовало рукопожатие. А дальше цепкая лапка БАБа ловко перехватывала державное лицо под локоток. При этом он сыпал словами, понять из которых было практически ничего не возможно, кроме одного – дело не терпит отлагательств. И это, разумеется, дело государственной важности. А вернее – архи государственной архи важности.

Хозяин кабинета иногда пытался сопротивляться, иногда вяло принимал визитера, как неизбежное, но БАБ всегда держался крепко и не выпускал руки государева человека, пока не оказывался в кабинете.

Потом начинался короткий спектакль одного актера, игравшего всегда одну и ту же пьесу, но всегда – с неизменным успехом.

Усевшись возле стола, БАБ в измождении растекался по стулу, и картинно прижимая свои маленькие лапки к груди, жалостливо произносил: “С утра на ногах. Ни росинки во рту. Дайте стакан чаю. Пожалуйста”. <…> Приносили чай. К нему – непременно чего-нибудь перекусить.