Враги Путина

<…> БАБ аккуратно, как белочка, брал угощение двумя лапками, мелко, часто откусывал, продолжая говорить с набитым ртом. Понятно, что человека, пьющего чай, не выставят, пока чаепитие не закончится. Стало быть, в распоряжении было, как минимум, минут сорок. БАБ руководил страной».[5 - Юденич М. Акакий Акакиевич Березовский. Блог автора Marina Yudenich. 28 ноября 2006 г. http://vanda-va.livejournal.com/25819.html]

В конце концов Борис Абрамович действительно стал вхожим в кремлевские кабинеты не только затем, чтобы попить чаю.

И действительно стал одним из тех, кто руководил страной. И в конечном итоге именно этот – кремлевский – период и растущая жажда новых доказательств своей значительности сыграли с ним злую шутку.

Гнев, богиня, воспой…

Древние греки ценили сильные проявления страстей и яркие поступки, зачастую считая их проявлением высших сил в человеческой жизни. Недаром часто гнев и даже безумие называются в античных мифах «божественными». Видимо, в юности Борис Абрамович проникся «божественным» происхождением обуревающей иногда человека ярости и решил, что его гнев – такой же, как и у ахейских героев, разрушивших «крепкостенную Трою» и завоевавших бессмертье усилиями слепого Гомера.

Вот только одного не учел «гневающийся Борис»: эпоха язычников и их отношение к жизни остались в мифах, нынешняя культура, в которой довелось существовать и Борису Абрамовичу, почитает гнев одним из семи смертных грехов, а людей, подверженных ему, отправляют обычно к психотерапевту.

Возвращаясь к психологическому портрету Бориса Абрамовича (а их, этих портретов, существует несколько), можно отметить, что составители в один голос намекают на повышенную раздражительность, нервозность и гиперэмоциональность своего объекта:

«Голова – иногда работающая как котел, и только холодные комбинации, графитовые стержни этого реактора, способны если не охладить, то не дать собраться критической массе перегрева. <…>

Иногда легко раздражается от неприятности, вроде бы, незначительной.

<…>

Клокочущая, сдерживаемая в котле ярость – и полный штиль, безоблачность после пролетевшей тучи. <…>

Иногда, чтобы мир опять стал управляем, после ухода глубоко в себя, должен неожиданно кого-то уволить или хотя бы символически уничтожить – с каким-то реальным резким действием. <…>

Подозрителен, заносится, заигрывается в свое величие и всеспособность считать. Должен быть первым в классе – чтобы не били, а лучше бы – чтобы и не могли догнать.