Девочка и тюрьма. Как я нарисовала себе свободу…

Тогда как я в иные моменты готова была спать чуть ли не в зимних сапогах – настолько в камере бывало холодно.

На тот момент мне казалось невероятным, что Тамара сидит на «шестерке» уже более двух лет – срок этот представлялся огромнейшим. Она была настоящим «старосидом» – так называли тех, кто задержался здесь на долгие годы. До тюрьмы она работала в некоем колл-центре, предлагающем услуги экстрасенсов. И их арестовали практически целым офисом. В нескольких камерах «Печатников» были рассажены остальные подельницы Тамары.

Им вменяли 159-ю статью – «мошенничество», а также 210-ю – «организация преступного сообщества», как оказалось самую жуткую статью нашего уголовного кодекса. Если эта статья шла как довесок к какой-либо «экономической» статье, то считай – дело «швах!» Во-первых, из-за данной статьи человека можно было держать в СИЗО на стадии следствия сколько угодно. Люди и сидели тут по пять, шесть, даже семь лет. Тогда как по остальным статьям срок следствия все же был ограничен восемнадцатью месяцами. К тому же если по просто мошенничеству можно было отделаться «условным» наказанием, то по 210-й – срок шел от пяти лет. Это если первая часть статьи. А если вторая часть, то от 12 лет. У Тамары и всех ее подельниц как раз была вторая часть. И я очень даже понимала, как их потряхивало под этим «дамокловым мечом».

Надо сказать, что под таким «дамокловым мечом» жило большинство обитателей тяжелостатейных камер. Под жуткой угрозой огромных «двузначных» сроков.

Все испытывали этот перманентный стресс. Тяжелостатейники буквально излучали животный страх и нечеловеческое напряжение. И мне это вовсе не мерещилось. Когда я встречала заключенных из легкостатейных камер, различие в «аурах» бросалось в глаза особенно резко. Легкостатейниц ожидали небольшие сроки – от нуля до трех лет. Очень многие из них выходили из зала суда на приговоре – «за отсиженное». Я видела, что легкостатейники смеялись, беззаботно болтали, строили планы на ближайшее будущее – на воле. Они знали, что больше, скажем, года или трех им не дадут, и могли ориентироваться на эту веху. Тогда как тяжелостатейники были бы рады получить эти три года. И это было бы большим счастьем для них! Но в большинстве случаев срок за «тяжкие статьи» крутился около пресловутой «десятки». О каких планах на будущее тогда могла идти речь? В глубине души человек понимал, что жизнь его кончена. Потому что десять лет зоны прикончат любую женщину.