Клиника. Неделя из жизни ветеринара

Выйдя из ординаторской, она увидела группу людей, состоявшую из пожилой женщины, пожилого мужчины, молодой женщины с младенцем на руках, молодого мужчины и девочки лет пяти. Итого шесть человек.

Ксения автоматически стала шарить глазами, выискивая приведённых ими животных. Но кроме толстенького пуделя, жавшегося к ногам пожилой женщины, отыскать ей никого не удалось.

– Вы к нам? – растеряно обратилась она к мужчинам, праздно рассматривающим плакаты на стенах.

– К вам, к вам… – ответствовал пожилой, переводя цепкий взгляд с плаката, изображавшего кошку в разрезе, на доктора.

– А… кто у вас? – выказала непонимание Ксения.

– Дык пудель же, – снисходительно пояснил пожилой, ухмыляясь и глядя на девушку почти свысока – дескать, что с них, с молодых, и взять-то, когда простых вещей не понимают.

Но тут Ксения проявила чудеса сообразительности и догадалась, что вся эта компания – одна семья, представленная тремя поколениями. Однако, что все эти люди здесь делают пол-десятого утра с одной собачкой – взять в толк не могла.

Постепенно ситуация стала проясняться. Молодой, не отрывающийся от плаката с кошкой и позвякивающий ключами от машины, явно водила – это он их всех сюда привёз. Зять, наверное.

Молодая с детьми – его жена, и одновременно – дочь пожилой пары. Ну как же ей было упустить выход в свет и такое мероприятие, как выезд в ветеринарку! Засиделась, видимо, бедняга дома – так ей бы хоть куда свозили. Хоть в клинику.

Так. Пожилая женщина – хозяйка собаки, точно.

Ей-то сюда по делу. А вот муж её, похоже, из тех домашних, что, как говорят, к каждой бочке затычка. Лучше бы без него. Но без него никак.

– Так что с собачкой случилось? – перешла к делу Ксения.

Обращалась она к хозяйке, но влез опять пожилой:

– Галь, скажи ты, – дал он свое разрешение на реплику жене.

Та в разрешении не нуждалась. Просто реагировала она не столь быстро, как её супруг. Кинув раздражённый взгляд в сторону выскочки, женщина изложила проблему.

Пуделиха немолодая, но вот, месяц назад разродилась.

Сейчас уже щенят раздали, а молоко ещё есть, соски опухшие и, похоже, болят. Собака теперь и не ест почти. Грустная.

– Я ей говорю, по детям тоскует, – опять ввинтился мужик, перехватывая инициативу. – Вот кабы у тебя четверых детей отняли, да невесть куда услали, тоже, небось, грустная бы ходила, – убежденно втолковывал он жене. Но косился на врача, явно ожидая ее поддержки.

– Да помолчи ты! – не выдержала Галя.