Клиника. Неделя из жизни ветеринара

– Я же говорила – гордец! И прикоснуться-то к себе без разрешения не даёт, – как бы извиняясь, промолвила женщина.

– Ну, что поделаешь, придётся прикоснуться без разрешения, – сказала Ксения. – Анестезию я ему сделаю, конечно, но Вам придётся его крепко держать.

– Мне?! – в ужасе всплеснула руками хозяйка строптивого кота. – Да что вы! Он же меня исцарапает! Да и не позволит он… такое насилие!

– А меня – не исцарапает? – с сарказмом в голосе спросила Ксения.

– Так Вы же – доктор! Сделайте что-нибудь!

Возразить на такой железный аргумент было нечего, и Ксения миролюбиво предложила:

– Ладно, доставайте его из-под шкафа, а я сейчас простыню принесу.

Мы его спеленаем перед процедурой, чтоб не царапался.

– Как это – спеленаем?! – опять ужаснулась хозяйка. – Он же меня никогда не простит!

Она чуть не плакала.

– Так что Вы предлагаете? – уже устало спросила Ксения. – Как я могу удалить коготь, не прикасаясь к коту?

– Ну-у, я не знаю, – неуверенно промямлила хозяйка.

 – Я-то думала, помажете чем – и пройдёт…

– Не пройдёт! – категорично отрезала Ксения. – Я же Вам сказала – коготь врос. Если не удалить, будет болеть и воспаляться. Придётся вам с Григорием потерпеть.

Хозяйка кота обречённо повесила голову и трагическим шёпотом произнесла:

– Что теперь делать!.. Давайте вашу простыню.

Пока Ксения ходила за простынёй, женщина, встав на четвереньки, попыталась выманить «хозяина» из-под шкафа.

– Гриша, Гришенька… кис-кис-кис… Иди к мамочке… – умильным голоском пропела она.

Но кот был непреклонен и не сдвинулся с места.

Ксения, которой уже изрядно надоели кошачьи церемонии, обмотала руку толстым махровым полотенцем и достала Григория из-под шкафа.

– Держите!

Хозяйка укоризненно глянула на доктора – ах, какое непочтительное обращение с гордым Григорием! – но ничего не сказала и вновь ухватила кота в свои объятья.

Через минуту кот был ловко запелёнут в простыню – так, что с одной стороны торчала только больная задняя лапа, а с другой – голова.

И эта голова извергала уже не ворчание, а непрерывный боевой клич: Григорий встал на тропу войны.

Хозяйка его горестно вздыхала и приговаривала:

– Ну потерпи, Гришенька, не обижайся… Ну, не сердись на меня, пожалуйста… Вот сейчас доктор тебя полечит – и пройдёт лапка…

Ксения быстро вколола анестезию и достала инструменты из стерилизатора.