Игры мудрецов

Даже на стульях. Думать о шестерых духах некогда. По лезвию ножа хожу с этой маскировкой. Сейчас придется объяснять, почему так сижу. Или придумывать, где видела горных. В легенде о детстве Тиберия ни слова не было. Что ж, Рэм сам виноват, что не сообщил подробностей. Теперь я буду сочинять, а он пусть подстраивается. Извините, Ваше Стервятничество, безвыходная ситуация.

– Из девятой армии я, – отчаянно вру Труру. – Горный интернат.

Виликус растирает густую мыльную пену по щекам и берется за станок.

– Интересно, – тянет он и без интонаций искусственного голоса это слышится странно, – там провалы были по наборам, закрыть их до сих пор пытаются.

Восемнадцать циклов, говоришь? Уж не самого ли мастера выпускник?

Иногда удача и меня ласково целует в макушку. Хотя виликус мог и ловить на лжи таким образом. Придется рисковать:

– Его самого.

Трур ведет бритвой по шее снизу вверх, оставляя дорожку гладко выбритой кожи. Одно из тех занятий, которое я никогда не смогу сымитировать, притворяясь мужчиной.

– Как он там поживает? По-прежнему невыносим?

– А как же, – хрипло отвечаю я. – Зверствует на тренировках, жжет свои сандаловые палочки и сушит карамель в бумажном пакете.

Виликус хохочет, резко убрав бритву от горла. Смех гортанный, раскатистый, синтезатор речи гудит на пиковых уровнях громкости

– Помню, как резал ту карамель, – рассказывает Трур, прополаскивая станок под струей воды. – Бруски должны быть совершенно одинаковыми. Чуть ножом вильнешь, и мастер возвращает переделывать.

Я неделю питался бракованной карамелью, пока не научился резать ее идеально.

Вполне в духе грозного начальника интерната. Улыбаюсь под маской и спрашиваю:

– А ты давно выпустился?

– Тридцать семь циклов назад, – отвечает виликус. Глаза округляю от удивления и слышу новый взрыв смеха. – Да, я так же стар, как наш генерал. Можешь не считать в уме, тренировались мы вместе.

Выросли в одном интернате, Трур – виликус на протезах и с имплантами, а Наилий с Марком стали генералами.

Чудны твои игры, Вселенная. От тяжелой мысли опускаются плечи, с усилием цепляю улыбку на лицо и бодро спрашиваю, играя восторженного мальчишку:

– Здорово, наверное, есть что вспомнить. Никто вот так с генералом близко…

– Да уж, – усмехается Трур, – но пересекались мы редко. На седьмом цикле меня привезли в интернат, а Наилий уже там был с рождения. Вся его группа тренировалась отдельно. Генетические эксперименты, идеальные солдаты.