Чужая роза

– Что это? – резко спросил он, кивнув на злосчастный поднос.

Тьма на его лице заволновалась, почернела еще больше, распространилась до самого подбородка, слившись с черным бархатом верты.

– Обед, милорд, – ровно сказала в ответ.

Если герцог решил меня запугать, то зря. Меня таким не проймешь.

– Я же ясно выразился, что не собираюсь обедать. Почему ты ослушалась? Что это еще за самовольство?

– Простите, ньор герцог, но вам необходимо есть, – я говорила так, словно уговаривала капризного ребенка.

 – И это вкусно. Ньора Ноэлья старалась.

Я опустила поднос на стол и принялась расставлять тарелки.

– Старалась, говоришь?

Абьери оказался за моей спиной так близко, что я почувствовала на шее его дыхание. Сердце забилось быстрее.

– Да, вы только попробуйте. Хотя бы немного.

В душе смешались два совершенно разных чувства. С одной стороны, мне хотелось оправдать надежды Ноэльи, но с другой – почему-то стало важным накормить герцога. Я сама не знала, откуда взялся этот извечный женский инстинкт, заставляющий помочь и обогреть, и даже не хотела об этом задумываться.

– Вот, все готово.

Я обернулась и наткнулась на внимательный взгляд.

– Тебя предупреждали, что я не люблю своеволия прислуги?

Герцог положил ладони на спинку стула, чуть наклонился вперед, и я невольно вздрогнула, ощутив холод призрачной тьмы, которая оказалась совсем рядом.

– Да, ньор герцог. – Мой голос звучал ровно. Я твердо встретила пристальный взгляд.

– И все же ты рискнула навлечь мой гнев.

 – Абьери говорил так, словно рассуждал сам с собой. – Интересно, почему?

Кто бы мне самой объяснил…

– Вчера вы не ужинали, сегодня почти не притронулись к завтраку, – я заглянула в глубокую синь глаз и добавила: – Если вы не будете есть, то ослабеете.

Герцог еле слышно хмыкнул. А потом резким движением отодвинул стул и сел.

– Что ж, хорошо.

Абьери, не отрывая от меня взгляда, взял с тарелки куриную ножку. А я невольно уставилась на унизанные кольцами пальцы.

Странно. Обычно герцог надевал только два – рубиновый символ родовой власти и еще один, с ярким синим сапфиром. А сегодня на его руках переливались четыре камня, среди которых выделялся крупный черный бриллиант.

Я прислушалась к себе. Может, один из этих драгоценных камней и есть тот, что мне нужен? Увы. Сердце молчало.

– Налей перне, – приказал Абьери, и, когда вино доверху заполнило бокал, он, словно невзначай, накрыл мою руку своей.