Лед твоих объятий

Самому не терпится узнать, что происходит и где истинные хозяева этого замка, – холодно произнес он, но я успела заметить, как в его глазах, всего на миг, промелькнула неприкрытая боль.

– Вот и отлично!

Я повернулась к друзьям.

– Никому не расходиться! Напитков еще много, еды – тоже, веселитесь! Эй, музыканты! Сыграйте что-нибудь зажигательное!

Дирижер сориентировался мгновенно. Оркестр тут же грянул бобс-трот, и гости задергались под звуки модной техно-музыки.

– Бекс, помощь нужна?

Гарри. Мой умничка Гарри. Надо же, не бросил одну!

– Нет, дорогой, – отказалась я. – Все нормально. Мы просто поговорим. Идем? – повернулась к Кимли. Если он Кимли, конечно, в чем я сильно сомневалась.

Мужчина молча посторонился, пропуская меня вперед. Какая галантность!

Мы вышли из зала, и Себастиан сразу двинулся к лестнице. Интересно, а откуда он знает, куда идти?

Решив понаблюдать за незваным гостем, я пошла за ним.

Кимли спустился на первый этаж, свернул направо и вскоре остановился перед высокими дубовыми дверями.

– Прошу, – коротко произнес он, открыв тяжелую створку.

Я только хмыкнула в ответ. Надо же, распоряжается так, будто имеет на это право!

В кабинете было сумрачно и уныло. Темные бархатные портьеры закрывали окна, громоздкие книжные шкафы мрачно высились вдоль стен, огромный письменный стол, напоминающий эшафот, занимал почти половину помещения.

– Итак, – по-хозяйски усевшись за стол, произнес Кимли. – Я жду объяснений.

– Объяснений?

Я едва не поперхнулась от подобной наглости. Нет, ну каков! Не успел оказаться в кабинете, как тут же занял лучшее место, оставив мне колченогий стул для посетителей!

– Именно, – как ни в чем не бывало, кивнул этот тип.

– Так, подождите, я все правильно поняла? Вы явились в мой дом, испортили вечеринку, угрожали моим друзьям и теперь требуете объяснений?!

Я уставилась на незваного гостя, поражаясь его нахальству.

– Не стоит так возмущаться, юная леди, – усмехнулся тот. – Итак, давайте по порядку.

Кимли закинул ногу на ногу и вольготно откинулся на спинку кресла.

– Во-первых, я явился в свой, – он голосом выделил это слово, – дом.