Обычная девушка

Беззвучно хмыкнув, Катя представила свой эффектный уход и с сожалением признала, что сразу за ним последует ее не менее эффектное увольнение из «ТэрКора». Амбарцумов не потерпит подобных выходок. Если уж Ингу, непревзойденную Ингу, работавшую у него до Кати личным помощником и, по совместительству, бессменной любовницей, шеф уволил только за то, что та без предупреждения не явилась на работу, то уж ее, Катерину, Александр Павлович и слушать не станет. Собрала коробки – и на выход! Скатертью дорога! Разумеется, допустить подобное Катя никак не могла.

Сокращение и последующие поиски работы успели основательно убедить ее в том, что за хорошее место нужно держаться "руками и ногами". Хватит с нее безработицы. Если сейчас она уйдет, то в ближайшее время вряд ли сумеет найти хоть что-то подходящее. Кризис. В большинстве компаний происходят сокращения, новые сотрудники никому не нужны, устроиться на нормальную должность просто нереально. Это она уже проходила.

Катя еле слышно вздохнула. Странно, конечно.

Все происходящее немного напоминает сюр. И ее неожиданный перевод, и новый босс, и обстановка. И пункты контракта. Жить в одном доме с начальником, хорошо питаться… Прямо, домашний любимец какой-то, а не личный помощник! Интересно, а мурлыканье в договоре не прописано? А то ведь у нее с музыкальным слухом неважно, может и оскорбить нежную душу шефа непотребными звуками!

Незаметно усмехнувшись крамольным мыслям, Катя придвинула к себе принесенный Татьяной борщ и обреченно зачерпнула его ложкой.

Ну не любила она "горячий салат из свеклы", как называл это блюдо ее друг Морис – французский журналист, пять лет проживший в России, но так и не сумевший приспособиться к непривычной для него русской кухне. Катерина не раз пыталась приобщить своенравного француза к прелестям национальной кулинарии, но тот только морщился и с мягким акцентом объяснял, что его нежный желудок не в силах переварить странную российскую еду. «Не обижайся, Катрин, – говорил он. – Но это есть невозможно. Я уважаю Россию, я уважаю русских, я уважаю водку, но ваша еда… Нет, я не могу ее уважать. Прости». Катерина смеялась и доказывала упертому французу, что еда не требует уважения, ее нужно просто есть, но тот лишь кривился в ответ и пускался в долгие рассуждения о том, что русские привыкли к слишком тяжелой и неправильной пище.

Заканчивались споры всегда одинаково – Морис обещал пригласить Катю во Францию и накормить настоящими шедеврами кулинарного искусства.