Медиум для банкира

Конт Сергей Геннадьевич собственной персоной.

Я вздрогнула и попятилась, стараясь не смотреть на патриция, развалившегося в кресле. Но сбежать мне не позволил добродушный безопасник, загородив телом дверной проем.

– Что же вы так быстро уходите? Даже чаю не попьете?

Шутник. Да я под взглядом Конта сейчас любым напитком подавлюсь до вызова скорой. Вон уже ладони вспотели и зубы застучали. Но мысль: «какого черта я полезла защищать Марину?» мелькнула и пропала. Не дождется патриций истерики. Что изменилось в моем отношении к нему за полчаса? Ничего.

Ни одна банковская шишка не имеет права третировать бесправных стажерок! И плевала я, сколько у него денег и власти.

– А у вас есть чай? – дерзко спросила я безопасника, но от нервного напряжения голос прозвучал пискляво.

– Разумеется, – ответил Рогожкин, деликатно подталкивая меня под локоть к журнальному столику между Контом и кулером. В хрустальной вазочке на белой салфетке лежали шоколадные конфеты «Буревестник», а из одноразового стаканчика рядом торчали пакетики чая в золотистой фольге.

– Черный, зеленый, белый, красный – какой желаете?

«Синий», – чуть не ляпнула я, самозабвенно отдавшись протесту ради протеста. Ненависть к банковским работникам накручивалась легко и весело, напрочь отбивая инстинкт самосохранения. Безопасностью банка абы кто не занимается. Осанка у Рогожкина, конечно, не военная, но спина тоже прямая. «Пиджак», как их называл мой отец, или бывший мент. Говорят, они после службы в органах почти все в банках работали.

Не пропадать же зря ценным навыкам ведения допросов. Так что язык стоило прикусить и три раза думать прежде, чем отвечать.

– Спасибо, я после обеда чай не пью. Диета.

Безопасник окинул мою тощую фигуру скептическим взглядом и покачал головой, а Конт даже не пошевелился. Так и сидел, читая с телефона что-то чрезвычайно увлекательное.

– Тогда присаживайтесь, – пригласил Рогожкин, отодвигая от журнального столика табурет. – Бумага и ручка справа от вас.

Пишите.

Я аккуратно спрятала сумку под табурет и неловко скрючилась на жесткой сидушке. Белый лист офисной бумаги формата А4 наводил на мысли о заявлениях, справках или древних рефератах от руки, которые я писала в школе. Отчаянно не хватало разлинованного картона, чтобы строчки текста не прыгали нервно по листу. Ручку я грызть не стала, но глупый вопрос задала:

– А что писать?

– Все писать, – ласково ответил безопасник, – и желательно с самого начала.