Ловушка для светлой леди

Так вам всем! Бегите! Все бегите! Трусы! Ненавижу! Как же я вас всех ненавижу! Молчаливые, покорные, пресмыкающиеся перед своими хозяевами.

В этот момент я не жалела никого. Мне было больно, и эту боль я изливала на всех. Пусть уйдут, исчезнут, оставят меня одну. Слуги, словно услышав мои мысли, ринулись прочь из столовой. Орли, схватившись за голову, с ужасом смотрел на меня и пятился к двери. И только один человек никуда не бежал. Себастиан стоял рядом, не опасаясь моего пламени, и лицо его переливалось морозными узорами, а в глазах горело предвкушение.

– Ну же, и это все, на что вы способны? – издевательски засмеялся надзиратель, а я, услышав ненавистный смех, столько времени преследующий меня в кошмарах, окончательно потеряла голову.

Пламя взревело, выплеснулось из моих рук ему навстречу, подалось вперед и схлестнулось с окутавшим Кимли ледяным вихрем. Отчаяние придало мне сил, я стремилась вложить в этот огненный смерч всю себя. Пусть погибну, но и моему мучителю больше не жить!

В глазах потемнело, пол под ногами качнулся, но я только стиснула зубы покрепче и закрыла глаза, погружаясь внутрь беснующегося огня.

Он вился вокруг меня, материнской лаской гладил волосы, нежно звал по имени.

– Энни, ты слышишь меня?

Как же сладка долгожданная свобода!

– Энни! Не делай этого!

Не делать? Ну нет! Никогда раньше не испытывала подобного…

– Девочка, прекрати! Энни, вернись! Слышишь? Не смей уходить!

Да, я слышу. Я уже иду. Здесь так хорошо. Мне больше не будет больно. Огонь, зачем ты просишь меня вернуться? Я наконец-то нашла покой.

– Нет, Энни, нет! Посмотри на меня! Не смей! Не уходи!

И зачем так кричать? Что за назойливый голос! Он не дает мне уйти туда, где так тепло и спокойно…

– Энни!

Перед глазами мелькнуло странно знакомое лицо с яростно горящими синими глазами. Какие красивые… Отчаянные. И метель в них красивая. Жаль, что…

– Нет!

Свет окончательно померк, и я погрузилась во тьму.

Глава 3

«Дорогая Бетти! В своем прошлом письме, ты спрашивала, оправилась ли я от странной болезни, подхваченной мною в дороге.

Спешу обнадежить тебя, моя дорогая, что чувствую я себя хорошо, и боли меня больше не беспокоят. Доктор Леблан говорит, что это все последствия дождливой арсейской осени. Вероятно, он прав, хотя я не помню, была ли осень в Кене настолько ненастной. Впрочем, как ты знаешь, я многого не помню из своей прежней жизни. К сожалению, память возвращается ко мне с трудом».

И это правда.