Помощница лорда Хаксли

– Мило-о-орд, – выдохнула Мими и подалась вперед, а я с трудом сдержался, чтобы не выругаться.

Ночь, проведенная с одной из лучших шлюх Уэбстера, показалась вдруг пресной, как проповедь епископа Карди. Спрашивается, и за что только деньги отдал? И ведь напряжение так никуда и не делось. Стоило только вспомнить Грей, как прижало так, что хоть на стену лезь!

В какие-то моменты я начинал ненавидеть девчонку за ту власть, которую она надо мной заимела. Что может быть хуже? Оказаться привязанным к юной девчушке, которую и поцеловать-то толком нельзя, не говоря уже о чем-то большем.

И это тогда, когда хочется запереть ее в спальне и не выпускать оттуда пару-тройку дней. Или недель. Или месяцев…

Шасс! Невыносимо.

Я оторвал от себя Мими и, не оглядываясь, пошел к двери. Нужно было убираться из этого вертепа. Все равно никакого толка.

Дверь с противным скрипом захлопнулась за моей спиной, прохладный воздух остудил горящее лицо, и я остановился, подставляя его нежаркому утреннему солнцу.

Постоял так пару минут и пошел машине. В голове по-прежнему крутились назойливые образы. Грей в библиотеке, бормочущая под нос смешную считалочку. Грей в салоне Берты. Грей в рамобиле. Грей в темном переулке, окруженная распоясавшимися ирхами.

И тут же вспомнилась настойчивая тревога, заставившая прервать ритуал и броситься из дома Хавы на улицу. А ведь не поддайся я этому нелепому зову, еще несколько минут – и с проклятием было бы покончено. Но нет. Глупая девчонка и тут умудрилась все испортить.

Я рванул на себя дверцу машины, рухнул на сиденье и повернул ключ. Мощный мотор взревел, считывая настроение. Рамобиль вздрогнул и сорвался с места.

«Главное, продержаться еще немного, – внушал себе, объезжая плетущиеся экипажи. – Через несколько дней проклятие развеется, и все станет, как раньше».

Настроение немного улучшилось. Действительно, что тут осталось-то? Неделя-другая, как сказал Хава. А он в этом разбирается, не зря считается лучшим проклятийником в Южном Уэбстере.

Одним движением достал из портсигара сигарету, закурил, и почувствовал, как уходит напряжение. Все-таки привычка – великая вещь. Сколько раз пытался бросить, и каждый раз возвращаюсь к своим «Маркони». Ничто не прочищает мозги лучше, чем добрый гирхский табак.

Мысли перешли к текущим делам. В досье, собранном Хьюго на Грей, не оказалось ничего особенного. Все, что говорила о себе девчонка, оказалось правдой.