Служанка

В голосе ее послышались незнакомые нотки – томные, тревожные, будоражащие.

– Кто? – посмотрела на нее Богдана.

– Лорд Штефан.

– Что, правду девки баяли?

Златка кивнула, а потом, спустя пару минут, добавила:

– Только вот любовь у него звериная, неласковая. Я как в баню вошла, так у него когти на руках и появились. И клыки. А взгляд такой сделался, будто угли в печи горят – алый, полыхающий. Страшный.

– А ты что?

– Да я с перепугу чуть не померла! А он ко мне шагнул и за руку взял.

И все. Пропала я. Это уже потом, как все закончилось, боль почувствовала, а тогда…

Она бросила на меня взгляд и осеклась.

– Ладно, чего уж там вспоминать? Было и было.

Златка поморщилась и неловко повернулась на бок, а я разжала сжатые до боли пальцы. На правой ладони красный след от ножа остался. А в сердце словно кто ржавую иглу вогнал, так оно заныло. Не хотелось мне о любви арна слушать. И не слушать не могла.

– Погоди, я тебе наливки налью, она боль притупит, – подхватилась Богдана.

 – А ты, на вот, булку держи, – протянула она мне калач, а потом полезла в шкаф, достала пузатый графин, плеснула в стакан темно-красного напитка и поднесла его Златке.

– Вишневая. В прошлом году делала, – пояснила кухарка.

Я впилась зубами в мягкое, сдобное тесто и блаженно зажмурилась. Вкусно. Моя соседка одним махом выпила наливку.

– Сладкая, – улыбнулась Злата.

– Ложись. Через пару минут полегчает.

Верное средство, – Богдана ласково погладила графинчик и убрала его на полку. – А что, девки, – повернулась она к нам. – Говорят, в Белвиле управляющий новый будет. Сегодня приехал. Ладный мужик, только сразу видать, что не здешний. Волосы светлые, в какие-то мудреные косицы заплетены, и глаза такие, будто зелень болотная в них разлита.

– Откуда ж он такой взялся? – спросила Златка.

– Ясь обронил, что пришлый с хозяином вместе много лет воевал. Правой рукой его был.

Вот теперь, стало быть, у нас тут всем заправлять станет.

– А как же Лершик?

– А что Лершик? – пожала плечами кухарка. – Он как был дворецким, так и останется. Его ж никто не гонит.

Я прислушивалась к разговору, жевала калач, а сама думала. Хорошо это или плохо, что начальство сменилось? Винкош хоть и считался управляющим, да только нас не трогал. Сидел себе в Западной башне, письма отчетные строчил и ратицу трескал.