Жена Его сиятельства

Джулия, уставшая, напуганная ожиданиями предстоящего действа, вымотанная предыдущей бессонной ночью, так и уснула под негромкий рассказ графа, не успев даже сменить дорожное платье на ночную рубашку, заботливо разложенную прислугой на ее кровати. А утром не смогла понять, делал с ней муж то, что должен был сделать, или нет. Уже гораздо позже, когда Уильям собрался заверить завещание и вызвал доктора Джонаса для осмотра, Джул узнала, что ее девственность так и осталась при ней.

Джулия повернулась на бок и вздохнула.

Как графу удается постоянно держать ее в напряжении? Казалось бы, за пять лет брака она уже более-менее привыкла ко всем странностям их общения, но Уильям умудряется находить все новые и новые способы вывести ее из равновесия. Просто талант какой-то!

Джул устало прикрыла глаза и прислушалась. По ночам Вуллсхед жил своей собственной жизнью. Тихо потрескивали дубовые полы, негромко поскрипывала древняя мебель, еле слышно дребезжали старые оконные рамы, а в каминной трубе тонко завывал ветер.

Она зябко поежилась под тонким одеялом и кинула опасливый взгляд на старинное трюмо, стоящее прямо напротив кровати. Джул не раз говорила мужу, что ей не нравится расположение зеркала и предлагала передвинуть его в угол, но лорд Норрей неизменно отказывал в этой просьбе.

– В моем доме, дорогая, у каждой вещи есть свое, строго отведенное ей место, – неодобрительно поджимал губы супруг. – Пока я жив, никаких перемен здесь не будет.

Джулия огорчалась таким ответом, но это не мешало ей периодически повторять попытки, в надежде на то, что граф уступит.

К сожалению, она добилась прямо противоположного результата. Раздосадованный ее настойчивостью муж добавил в завещание еще один пункт. На протяжение пяти лет со дня его смерти графиня должна была сохранять обстановку дома в том виде, в котором она ее унаследует.

Джул, узнав о новом условии, лишь невесело усмехнулась. Она уже привыкла к маниакальной страсти супруга до мелочей расписывать всю ее вдовью жизнь. Похоже, Уильяму доставляло особую радость осознание того, что ради наследства Джулии придется терпеть многочисленные ограничения.

Казалось, он так боялся, что после его смерти она станет свободной, что готов был на что угодно, лишь бы графиня продолжала зависеть от него и после его смерти.

Джулия покосилась на старое трюмо. Возможно, для любителя старины, зеркало и было уникальным – огромное, вычурное, с богато украшенной рамой. Оно хранилось в семье Норреев еще со времен Георга III.