Жена Его сиятельства

Каким-то таинственным образом, обитатель портрета неожиданно исчез.

Джул протерла глаза, отказываясь верить происходящему, закрыла их, потом снова открыла, но ничего не изменилось – пустой холст, заключенный в богатую раму, по-прежнему, висел на стене, окруженный десятками изображений графских предков.

– Не может быть, – испуганно прошептала Джулия. – Этого просто не может быть! Сейчас я проснусь в своей постели и окажется, что все это сон… Всего лишь нелепый, ужасный сон.

Она плотно закрыла лицо руками. «Нет, я не безумна! Я же видела! Видела…» – тихо бормотала она.

Джул казалось, что если не смотреть на злосчастный портрет, то все снова встанет на свои места. Она неподвижно застыла подле двери, боясь пошевелиться. В душе ее боролись страх и неверие в происходящее. Может, она сошла с ума? Разве способен мужчина с портрета ожить и покинуть холст?

Внезапно Джулия почувствовала, как чьи-то руки легко коснулись ее плеч, скользнули по груди и опустились на талию, сжимая в кольце объятия. Прерывисто вздохнув, Джул открыла глаза, испуганно вскрикнула и… лишилась чувств.

***

Эдриан задумчиво смотрел на свалившуюся прямо в его руки девушку. Красивая. Еще красивее, чем ему казалось. Нежная кожа точно светится изнутри, длинные ресницы еле заметно трепещут, пухлые губы приоткрылись, словно в ожидании поцелуя. И эти волосы – мягкие, золотистые, похожие на ильскую пряжу. Как давно он мечтал к ним прикоснуться…

Нет, лучше не думать об этом.

Он нахмурился. Лучше думать о том, как все исправить.

Если узнают, что он… Нет, никто не узнает. Разве хоть кому-то есть до него дело? Столько лет забвения, вряд ли Совету придет в голову поинтересоваться, как он проводит время. Но это все неважно. Надо решить, что делать с девушкой. Оставить здесь?

Риан обвел взглядом темную комнату, перевел его на свою легкую ношу и покачал головой. Нельзя. Заболеет еще, вон она какая хрупкая, почти ничего не весит.

Он отвел с лица графини непокорный локон, жадно разглядывая красивое, с тонкими чертами лицо.

Слишком впечатлительная. Впечатлительная и на редкость хорошенькая. Трудно же ей придется, если сделка все-таки состоится…

Он с неприязнью взглянул на портрет Сэмиуса и представил, что будет, когда исполнятся сроки. В душе шевельнулась тоска. Ракх! Хватит. Нужно отнести девчонку в спальню, и заняться делом. И так столько времени потерял.

А приоткрытые губы блестели спелой черешней, манили, будили в душе и теле мучительную жажду. И Эдриан не удержался.