Волчий лог

Холод окатил тело, пробрался под шерсть, к самой коже, остудил голову и вернул ясность мыслей. Хорош страдать. Никому мои глупые мечты не нужны, вот и нечего навязываться. Егор свое счастье на стороне нашел. А я…

Выбралась на берег и встряхнулась. Все. Пора домой. Подурила – и хватит.

***

Назад возвращалась дальней тропой, огибающей Волчью поляну. Смотреть на чужое счастье не хотелось. Зачем? Пусть себе наслаждаются.

Подмерзший наст поскрипывал под лапами, с неба медленно падали снежинки. Солнце уже скрылось за верхушками елей, и в лесу заметно потемнело.

– Инга? – удивленный мысленный окрик заставил меня остановиться.

Черт! Только Чадова не хватало. Что он здесь забыл?

Волк стоял посреди ельника и смотрел тяжелым взглядом прищуренных желтых глаз.

– Гуляю, – с насмешкой взглянула в горящие черные зрачки.

– Одна? В такое время?

– А что? Имею право.

Мыслеобразы Чадова окрасились в темный. Его голос в моей голове зазвучал в приказном тоне.

– Давай за мной. Альфа ясно сказал, чтобы никто не бродил по лесу в одиночку.

– А ты? Тебе можно?

– Это моя работа, – спокойно ответил волк.

Работа… Странно только, что глава безопасности лично занимается обходом территории.

Молча подчинившись, потрусила вперед. Присутствие Чадова за спиной раздражало, но я старалась подавить недовольство. Не время психовать. Волк не должен догадаться, что я чувствую.

Скорость росла. Я торопилась избавиться от ненужного конвоя, почти не замечая мелькающие мимо осины и легко уворачиваясь от еловых лап.

Сэм больше не пытался со мной заговорить. Он бежал следом, и от него исходили сила и уверенность, так похожие на те, что переполняли обычно Егора.

«Не думать о Брагове. Не думать, – застучало в голове. – Он – чужой. Табу».

Добежав до березовой рощи, я остановилась, разглядывая открывающуюся с пригорка картину. Сердце привычно дрогнуло. Волчий Лог лежал передо мной, как на ладони. Ровные стрелы улиц, серые крыши домов, вечнозеленые самшитовые изгороди.

– Надеюсь, дальше дойдешь сама?

В вопросе Чадова не было иронии. Сэм вообще не умел иронизировать. И чувством юмора не блистал, впрочем, как и любыми другими чувствами. Непрошибаемый и невозмутимый, как чурбан. Старый верный пес Егора.

– Не беспокойся, не заблужусь, – буркнула в ответ и перекинулась, представив одежду, в которой выходила из дома.