Опасно влюбиться

Не независимым от всего, а именно самостоятельным. Мне это нравится. Я так и живу. – Он посмотрел на Марину, лукаво улыбнулся и подмигнул: – Мне кажется, тебе тоже нравится так жить.

Она медленно крутила в пальцах бокал вина.

– Конечно, самостоятельность очень много значит для меня. Но одновременно…

– Что? – Он с интересом взглянул на нее.

«Одновременно я, как и всякая женщина, должна думать о замужестве». Эти слова чуть не сорвались с языка Марины. Господи, хорошо, что она вовремя прикусила его! Что бы француз о ней подумал? А это все мать виновата – вечно донимает занудными беседами о поисках жениха, о замужестве.

– Ничего, – виновато улыбнулась Журавлева. – Просто я хотела сказать, что мужчины и женщины устроены по-разному.

– Какое свежее замечание! – воскликнул он. – Ты только что до этого додумалась?

– Нет. Вчера.

Они оба рассмеялись.

– А что еще ты можешь поведать мне о мужчинах и женщинах?

– Больше, пожалуй, ничего. – Она бросила на него лукавый взгляд.

 – У меня не такой богатый опыт.

Оливье пристально вглядывался в серо-зеленые лучистые глаза Марины.

– Я не могу в это поверить. Ты – такая красивая!

– А вот и десерт, – с облегчением вздохнула Марина. – Я очень люблю крем-карамель, хотя и не француженка.

– Ты – гораздо лучше, – с теплотой в голосе произнес Оливье. – Ты – особенная.

Марина смущенно зарделась. Она довольно долго и плодотворно сотрудничала с Оливье, но увидела его впервые только сегодня. И, о Боже, как же ей нравились комплименты француза!

Они просидели в ресторане еще целый час.

Непринужденно беседуя – о том о сем. Оливье рассказывал ей о Страсбурге, Марина ему – о Москве. И им обоим было интересно. Так интересно и хорошо, что в конце концов не хотелось даже уходить.

Наконец Оливье со вздохом посмотрел на часы:

– Mon Dieu! Мой Бог! Сколько уже времени! Нет, так нельзя – иначе я просто упаду! И не смогу посмотреть всю ту фантастически интересную Москву, про которую ты мне тут рассказывала.

А это будет непростительная глупость.

Они вышли на улицу. Прохожих в этот поздний час практически не было, и они одни шли по площади Революции по направлению к Моховой.

– Как же все-таки красиво! – воскликнул француз. Он вновь посмотрел на маковки Василия Блаженного, на башни Кремля, увенчанные звездами, которые волшебно мерцали рубиновым светом. – А ты, наверное, ходишь здесь каждый день?

Марина от души рассмеялась.