Опасно влюбиться

Мать с любовью посмотрела на дочь:

– Да, хороша, хороша!

Она ласково погладила дочь по плечу. Глаза ее таинственно полыхнули.

– А теперь надо подумать о духах! – тоном заговорщицы шепнула Людмила Ильинична. – Это должно быть что-то особенное. Необычное. Он же – француз… сразу обратит на это внимание!

– Духи – они ведь очень разные, – стала развивать дальше свою мысль мать. – «Мажи Нуар» – для зрелых женщин, тебе не подходит. «Лалик», хоть в нем и присутствует запах мускуса и фруктов – он больше подойдет для знойных женщин, живущих в Испании и Италии.

А ты – из России. «Карвен»– слишком легкомысленный запах. Духи «Эсте Лаудер» – они для американок: запах слишком прямой и четкий, нет никакой тайны. «Кристиан Диор» – какой-то у них чересчур сладенький аромат. «Эскада» – да, она, может быть, тебе подойдет. В ней и скромность, и томность. Она и подчеркивает, и провоцирует, и в то ж время от нее веет свежестью – настоящей ангельской свежестью. Тебе, кстати, могли бы еще подойти духи «Кашарель» – «Лу-Лу» или «Анаис-Анаис».  – Глаза матери блеснули. – Но самым удачным выбором стала бы «Самсара» от «Герлен»! Вот эти бы духи выгоднейшим образом подчеркнули твое настроение на предстоящий… ужин!

– А какое у меня должно быть настроение? – лукаво блеснув глазами, спросила Марина. Давно она не видела мать такой красноречивой и оживленной.

– Настроение должно быть… московское! Легкое – и вместе с тем основательное. Современное – и в то же время древнее, как сама Москва. А по температуре ты – и лето, и зима одновременно.

– Я читал про этот ресторан еще во Франции. – Оливье Шарпантье улыбнулся. – Кажется, о нем упоминал даже Пушкин.

– Разумеется, поскольку он его неоднократно посещал. Как и Шаляпин, который тоже любил бывать в «Яре». – Марина улыбнулась. – Или, скорее, кутить – по нескольку дней кряду!

Оливье развел руками и хитро ухмыльнулся:

– Я был бы не прочь последовать примеру великого Шаляпина. Но, к сожалению, моя виза скоро заканчивается.

Они вошли в «Яр». У входа их почтительно приветствовал швейцар в старинном камзоле. В зале горели настоящие восковые свечи, в углу играл русский оркестр – балалайки, свирели, гусли, и молодец в белой рубахе, подпоясанной цветным шелковым шнурком, мастерски отбивал ритм деревянными ложками.

– Что ты думаешь насчет ухи? – радостно блеснул глазами Оливье. – Открою тебе маленький секрет: я еще во Франции мечтал, что смогу отведать в России настоящей русской ухи.