Танец любви в Женеве

Но все равно, когда он пришел домой, в висках у него ломило. В голове смутно мелькали обрывки цифр и фрагменты сложных завещательных формул. Желая как-то развеяться, он быстро поел и уселся перед телевизором, включив канал, где показывали гонки «Формулы-1». Монотонное жужжание мощных машин, с проворством стрекоз проносившихся по замкнутому бетонному контуру, успокаивало. Андре взял пиво и орешки и устроился поудобнее в мягком кресле. Ему было в принципе все равно за кого болеть, хотя невозмутимый финн Микко Хаккинен казался чуть предпочтительней.

Внезапно внизу экрана возникла картинка срочного сообщения. Что-то связанное с автомобильной тематикой, естественно. Андре отправил в рот горсть орешков, и вдруг перестал жевать. «Крупная автокатастрофа!» – зажегся на экране красный шрифт. «Человеческие жертвы!»

Он уставился на экран телевизора.

– Сегодня вечером на дороге Женева-Лозанна произошла автокатастрофа, – сообщил диктор. – Автомобиль «БМВ», которым управлял житель Женевы Морис Брианшон, пробив заграждение, упал со склона.

Брианшон и сидевшая в салоне автомобиля Сесилия Дюпоншель погибли на месте. Из искореженной машины спасателям удалось извлечь лишь фрагменты изуродованных тел. Автомобиль Брианшона летел вниз с пятидесятиметровой высоты…

Андре провел дрожащей рукой по лицу. Он сразу вспомнил, как стоял вчера с Брианшоном на темной рю Вье-Гренадьер, как они едва не подрались из Лауры. А теперь от Мориса остались лишь «фрагменты тела». Как и от его подруги.

Эта Сесилия Дюпоншель и есть, скорее всего, его подруга – та самая, про которую он рассказывал во время урока танца и которую предпочел Лауре. Но погибнуть им было суждено вместе, в один и тот же день.

– Вот и не верь после этого в судьбу, – пробормотал Андре Тассиньи, не отрывая глаз от экрана. – Ах, Морис, Морис…

Он выключил телевизор и обратил внимание на то, что его руки чуть заметно подрагивают. А ведь раньше с ним никогда такого не было.

Следующий день снова прошел в доскональном разборе наследственного дела месье Антуана Ламетри.

Наконец, Андре решил, что может отдать его мэтру Рошамбо.

– Проверили, Андре? – Рошамбо, чуть склонив голову, смотрел на него. – Все проверили? Вы уверены?

– Да, мэтр, – кивнул помощник нотариуса. – Я, конечно, не готов закладывать свою голову, но…

– Ладно, я посмотрю это досье, – хмуро проронил мэтр Рошамбо. – Я ведь с самого начала решил, что в любом случае все проверю лично.