Сиделка

Папаша потрепал меня по голове и пошел к своему месту за стойкой. Я задумчиво проводила его взглядом. Все-таки хорошо, что судьба привела меня в тот день именно в «Серую утку». Иначе даже не знаю, где бы я сейчас была.

– Вот, – подавальщица с грохотом поставила передо мной огромную миску. Я подняла на Тильду глаза, а та нахмурилась и принялась учить меня жизни: – Ох, Кейт, что ж ты такая упрямая? Я тебе сколько раз говорила, не перечь ты Кревену! Ну, погладит тебя пару раз, пощупает, от тебя, что – убудет? Что ты, как благородная, за честь свою держишься? Вот попомни мои слова, однажды Крев не выдержит, зажмет тебя в темном углу, да и отходит по-полной.

– Знаешь, Тиль, если я позволю Креву к себе прикоснуться, то окажусь в этом самом темном углу еще быстрее, чем ты думаешь, – хмыкнула я.

– А что? – напала на меня подавальщица. – Сама виновата. Ты ж для местных мужиков, как вечная приманка. Дразнишь их, а в руки не даешься. Гляди, как бы беды не вышло. Сколько я тебе говорила – выбери себе покровителя, да и живи спокойно.

Пущай он за тебя перед остальными ответ держит.

– Не по мне это, Тиль, – вздохнула я. – Не нужны мне покровители. Мне работа нужна. И возможность зарабатывать деньги.

– Ой, дура девка! – с жалостью посмотрела на меня Тильда. – Внешность Единый дал, а умом обидел. Да я бы с таким личиком уже давно с маркизом каким-нибудь жила, и на самом модном мобиле разъезжала! И дом бы на Ридлент-ар купила. И…

– Тильда! Ресова баба, ты долго еще прохлаждаться будешь?

Разъяренный рев Папаши Дюка прервал мечтания подавальщицы.

– Иду! – отозвалась Тиль и проворно двинулась к стойке, а я, наконец, смогла зачерпнуть похлебку и насладиться крепким наваристым бульоном.

* * *

Поужинав, оставила на столе полрена и поднялась на второй этаж. Комната, которую выделил мне Папаша Дюк еще в первый день моего пребывания в Бреголе, была единственным местом, которое я могла назвать своим домом. Если посчитать, я провела в ее стенах гораздо больше времени, чем где бы то ни было.

Ни маленькая мансарда в доме судьи Барни, ни просторная пристройка в имении теры Дюбаль, ни крошечная каморка в замке Дурвинов, ни куча других комнат и комнатушек, которые я поменяла за два года, так и не стали для меня родными. А вот узкая, похожая на пенал комнатка в «Серой утке» вызывала в душе нечто, похожее на привязанность.

Толкнув дощатую дверь, я вошла и огляделась.