Горячая любовь в Милане

Администратор нахмурился и после некоторой паузы промолвил:

– Я не знаю. Ее выписывал кто-то другой.

– А у вас не остался ее адрес? Или телефон? – вырвалось у Роберто.

– Нет, – покачал головой мужчина за дубовой стойкой.

– А-а-а! – что это означало было непонятно, но администратор «Мадженто» и не собирался этого уточнять.

Круто повернувшись, Роберто выбежал из лобби, едва не сбив фарфоровый вазон с рододендронами, призванный оживлять богатый интерьер.

«Ничего, – думал он, – все это чепуха, я обязательно разыщу ее координаты! Не может быть, чтобы никто ничего не знал.

» Внезапно на его лице появилась улыбка. «Ну конечно, Марко Бонетти знает! Надо только дождаться утра!»

На следующее утро Роберто Фальконетто встал раньше всех и сразу помчался на склон, даже не позавтракав. Подъемники, похоже, начали работать только что – с ярко-оранжевых железных колес, на которые наматывались стальные тросы, еще сыпалась снежная пыль, накопившаяся на них за ночь.

Роберто запрыгнул на деревянное сиденье и подъемник пополз вверх.

Он пристально всматривался в расстилавшийся под ним заснеженный пейзаж. Но Марко Бонетти нигде не было видно. Равно как и остальных лыжников – он был один, совсем один.

У вершины склона, там, где подъемник делал разворот, Фальконетто спрыгнул на утоптанный снег, и глубоко вздохнул. Далеко на западе Альпы тонули в похожем на вуаль легком утреннем тумане, В снежном дыхании гор слышался неуловимый запах рождающейся весны.

Он еще раз окинул взглядом окрестности, точно надеясь на то, что сейчас случится чудо, и он вдруг увидит где-то на склона Каролину.

Но чуда не произошло. Склоны оставались пустыми, торжественно-безжизненными.

Роберто согнулся и покатил вниз. Поворот, еще один, затем лыжня круто нырнула вниз, он почувствовал, как стремительно набирает ускорение… ветер в ушах засвистел, он почувствовал, как его всего охватывает плотная гудящая среда вибрирующего воздуха, и еще сильнее лег на него грудью, чувствуя себя почти так же, как парашютист в свободном полете.

Но только, в отличие от парашютиста, он мог еще и управлять своим полетом, совершая любые головокружительные зигзаги, немыслимые при обычном свободном падении. Едва заметное глазу движение – и вот он уже мчится вниз, по широкой плавной дуге, которой оканчивается трасса спуска. Роберто затормозил, взметнув вверх облачка снежной пыли, и услышал густой баритон Марко Бонетти:

– Мамма миа, да вы настоящий профессионал.