Ватерлиния

– Уж как умею…

Он занес ногу, якобы намереваясь переступить через комингс, и, ухмыльнувшись, поставил обратно.

– Ты что?

– Я раздумал.

На лице капрала явственно читалось желание огреть строптивца побольнее. Но, видно, и это было ему не позволено. Наконец он выругался, вложив в немудреные слова всю закоренелую ненависть полицейского к военному. Филипп с удовольствием прищелкнул языком:

– Красно говоришь, век бы слушал. Между прочим, ты забыл сказать мне спасибо.

– За что?

– Как за что? За выдумку.

И мне променаж, и тебе развлечение. Нет? Небось надоело столбом стоять.

Капрал поставил его лицом к коридору и сильно толкнул промеж лопаток.

– Вали обратно, придурок. Не был бы ты важной птицей – узнал бы у меня, что такое развлечение…

В этом как раз можно было не сомневаться. Филиппу не приходилось еще слыхать о судне, на котором команда и корабельная полиция жили бы душа в душу. Особенно на Поплавке. Не одному зеленому офицеру, бывшему курсанту, еще не привыкшему к мысли, что Капля – это совсем не то, что он думал, а пятнадцать лет службы на Капле – совсем не пятнадцать лет спокойного плаванья в земной гидросфере, после закономерного дебоша в баре и конфликта с полицией приходилось лечить почки.

Тому же Петру. Зато и полицейским иной раз удавалось нечаянно поскользнуться на палубе и сорваться в океан, причем почему-то особенно часто в тех случаях, когда поблизости замечалась хищная водоросль или облако криля.

Двинуть скованными руками капрала по голове и пойти потребовать объяснений? Подумав, Филипп отверг эту мысль.

«Не был бы ты важной птицей…» Тут какое-то глупое недоразумение, точно. Ну так пусть оно разрешится само собой.

Капрал никак не мог замолкнуть – нудно бубнил, держась на шаг позади. Перечислив личные качества Филиппа, пошел по генеалогии его предков. Филипп лишь ухмылялся, не оборачиваясь.

Бездельный тщедушный матрос – как видно, свободный от вахты – торчал в коридоре, подпирая переборку, и дымил разрешенной безникотиновой соломой в решетку регенератора воздуха.

Корабельная крыса вышмыгнула из какой-то отдушины справа – настоящая земная крыса, серая. Ища укрытия, зигзагом промчалась по коридору, шмыгнула за угол. Матрос, выпустив кольцо дыма, лениво подставил подножку гнавшемуся за нею андроиду-уборщику – тот, очевидно опытный, ловко перескочил через выставленную ногу.

Оказавшись в каюте, Филипп повалился на койку, разминая натертые наручниками запястья и улыбаясь.