Книга 2. Ученик некроманта. Мир без боли

Он лежал на мягкой постели, гладил огненные волосы девушки, которая льнула к его груди, и с невыносимым сожалением думал о том, что все случившееся – лишь иллюзия. А настоящая Энин, та, ради которой он готов жертвовать всем, спала в цилиндре Двубога и из последних сил боролась за свою ускользающую жизнь.

– Я люблю тебя, Энин, – говорил некромант своим мыслям, а не той, что лежала у него на груди и была лишь имитацией правды, но не правдой.

Будто в ответ на признания некроманта, тяжелый засов с шумом отодвинулся и дверь открылась.

Сандро повернулся на звук. На пороге, в привычном для себя человеческом облике, будто изваяние, замер Дайрес – в глаза его встали слезы.

– Одевайся, – сказал он тихо, даже не взглянув на некроманта.

– Прости… – Сандро аккуратно, пытаясь не растревожить спящую Дайру, сполз с кровати и принялся поспешно одеваться.

– Отец сказал, что тебе необходимо отужинать. – Мутный взгляд имитатора остановился на матери, которая делила отцовское ложе с чужаком. Дайрес понимал, что так требует обычай, ритуал пришествия Двуликого, но не мог совладать с собой и чувствовал неведомую доселе горечь.

– Ты, наверное, не так понял… – напяливая штаны, пытался оправдаться некромант, но отчаянно не находил слов в свою защиту. – Все не так, как ты думаешь…

– Все именно так, как я думаю. Но так должно быть, – отворачиваясь, уронил Дайрес. – Отец просил поторопить. Говорил: тебя ждет нелегкая беседа.

– С кем?

– С Пьющим кровь.

Сандро молча выругался.

– Веди, – кивнул он, накидывая на себя черный, как чернила, плащ.

* * *

– В пещерах есть внутренние реки, где водится рыба. Щедро родящие черноземы, пастбища мха, которым кормятся стада слепунов, – приговаривал Дайрес, расставляя тарелки с разнообразными яствами. Он наигранной улыбкой отгонял от себя невеселые мысли и говорил, рассказывал, пояснял, хотя его никто ни о чем не спрашивал. – Горы лишь с виду скупы и безобразны, на самом деле здесь немало красивых мест и живется не так плохо, как кажется…

Жалкие попытки отвлечься не увенчались успехом: грусть с тоской не истаяли.

Замолчав, он уже не нашел сил, чтобы и дальше тараторить никого не интересующие подробности о своем существовании, которое отец почему-то называл жизнью.

– Это все, конечно, хорошо, – одобрительно кивнул вампир, – но нет ли чего-нибудь более свеженького? Мой род, видишь ли, не слишком жалует готовую пищу, предпочитая сырую, а еще лучше – живую.