Книга 3. Ученик некроманта. По ту сторону Смерти

Молнией промчавшись по биваку, имитатор тенью шмыгнул в шатер одного из генералов и набросился на него, как хищник на дичь:

– Пообещай мне, что не станешь его использовать, пока штурм не подойдет к концу. Пообещай! Иначе я не дам тебе эликсир, и можешь говорить Сандро обо всем, о чем только пожелаешь!

– Тише, тише, – мягким голосом, совсем не соответствующим внешности скелета, проговорил Сиквойя. – Конечно, я обещаю.

– Без лжи? – украдкой спросил Дайрес, не веря тому, что ему так легко удалось уговорить некроманта.

– Без тени лжи! Подумай сам: в одиночку мне не совладать с Арганусом, да и с Фомором, если быть откровенным. Я лучше выжду в стороне, пока два врага будут грызть друг другу глотки, и потом с легкостью прихлопну обоих.

– Сандро не трогай, – сказал Дайрес таким тоном, будто мог как-то помешать, если вдруг Дер'Итиль вздумает поквитаться с полумертвым за его обман.

– Своего спасителя? К чему мне это? – голосом мастерски изображая удивление, воскликнул Сиквойя, а потом изменил своему спокойствию и гаркнул: – Давай флакон! Сколько я могу ждать?

Дайрес дрожащей рукой протянул эликсир.

– Наконец-то, – протянул он, и глаза его стали голубыми из зеленых, что могло означать только одно: Сиквойя перестал повиноваться повелителю с темно-зелеными зрачками – перестал повиноваться Сандро.

– Что ты сотворил?! Теперь Двуликий почувствует, что не управляет тобой.

– Был бы он полноценным личем – почувствовал бы. А так – ничего не узнает, пока я сам того не захочу.

– Но ты обещал…

– Обещал! И даже не соврал. А теперь пшел вон отсюда, никчемный предатель! И не попадайся мне на глаза, иначе я могу передумать и все рассказать о тебе полуживому. Пшел вон, крыса!

Мысленно обвиняя себя во всех смертных грехах, Дайрес вышел из генеральского шатра и тут же услышал сигнал к наступлению.

Глава 2

Кровь младенца

Вера в ведовство проявляется сама по себе, внезапно и вне зависимости от какой-либо хронологической закономерности, она не является следствием длительных и постоянных преследований.

Подобное проявление не свидетельствует о чрезмерных религиозных предрассудках или полном отрицании разумного начала – они являются, как и иные формы паники, следствием того, что общественное мнение находится в смятении.