Романист

– Ой да не парься ты, – я оттолкнул его плечо, – они тоже все соскучились, просто пока не умеют в этом признаваться. Но я научу их – это моя миссия.

– Не много ли у тебя миссий, миссионер?

– Нет, скоро их будет ещё больше.

– Не понимаю я тебя, Саш, это же точно до добра не доведёт.

Если Женя начинает называть меня «Саш», то это означает, что он становится «учительницей», которой нужно быстрее доказывать «теорему», пока та не влепила мне двойку.

– Да тут нечего понимать, Жень – спрос рождает предложение.

а я просто даю людям то, что они и хотят.

– Звучит конечно красиво, я не спорю, но ты не думал, что из-за тебя-дурака, кого-то могут уволить?

– В книжном?

– Нет, блин, в алкогольном, – прилетело от друга. – Конечно, в книжном.

– Да кого там уволят? Там бы уволить тех, кто цены выдумывает, – ответил я и засмеялся от собственной шутки, что к слову не редкость. – Ну они издеваются, а? Книга за тысячу рублей? Да кто её купит вообще?!

– Какого-нибудь охранника точно штрафанут как следует или уволят, – продолжал Женя, не слушая меня.

– Так это же значит охранник плохо охранял? Так? Так! – я оправдывал сам себя, но в целом понимал, что Женя прав, а я лишь зачем-то его провоцирую. – Я без труда таскаю у них книжки, а им там как будто бы всё равно.

– Пфф, нашёл чем гордиться.

– У меня там нет никакой конкуренции, Жень, а знаешь почему?

– Почему?

– Всё просто, дружище – из книжных никто не ворует.

– Ага, кроме одного идиота.

– Ты не забывай, что я уникальный в своем роде, я – Робин Бук!

– Не, ты скорее бамбук – такой же пустой, – выдохнул Женя и закрылся ладонью.

– Я забираю книги у богатых и продаю их бедным, – я встал, и задрав голову, поднял бутылку над собой. – Во имя Литературы!

Глава 5

Как один из представителей поколения, выросшего на подростковых комедиях, я всегда старался сделать из жизни то, что видел на экране. Иногда это получалось. Вместе с друзьями мы зависали в загородном доме или где-нибудь на крыше многоэтажки, наслаждаясь музыкой, друг другом, и конечно же своей юностью.

Мы говорили о фильмах, клипах и асоциальных сетях. Эйфорию свободы можно было буквально потрогать рукой. Несколько лет подряд я «режиссировал» подобное кино, собирая всех желающих под одной крышей веселья. Надо же было чем-то занять время от одного переходного возраста до другого. Тогда ещё никто не понимал, что совсем скоро всё это исчезнет словно иллюзия. Никто, кроме меня.