День шестой

Мне хотелось бы их удержать, но я знаю: если мне удастся остановить одну из этих нот, у меня в руках окажется всего лишь вульгарный, немощный звук. Я должен примириться с их смертью – более того, я должен ее ЖЕЛАТЬ: я почти не знаю других таких пронзительных и сильных ощущений”. Желать смерти, примериться с нею, Руслан еще не до конца осознавал, что за темнота овладела им, но он уже знал, что в ней можно жить.

Новелла 2

Виртуальный роман

Великому Инету и его обитателям посвящается.

Предпочтение на сколько времени? На месяц? На два дни, на полчаса?

Л. Н. Толстой “Крейцерова соната” II.

Часть 1

Юлия ждала необыкновенного. Причем понимала, что обречена всю жизнь провести в мечтах и своей маленькой счастливой реальности – обеспеченной, предсказуемой, донельзя предсказуемой! Иногда, сидя с подругами за пластиковым столиком кафе или прогуливаясь по магазинам, она давала себе волю отвлечься от насущного материального и погоревать о своей безобразно счастливой судьбе.

Это выглядело смешным, когда не выглядело издевательством.

– Грешно тебе! – говорили подруги из числа наиболее завистливых. – Подумай о тех, у кого и тысячной доли этого нет!

И Юлия думала. Она прекрасно их понимала, знала, что “грешно”, но у неё-то было всё, и давалось совсем легко, хотя столь же легко и могло быть отобрано. Точнее сказать – принято обратно, – если Юлия вдруг пожелает отдать. Но она-то не пожелает! К чему ей это?

Милый, сказочный у неё был муж – настоящий принц на белом коне из детских сказок про Белоснежку-Спящую красавицу и более смелых девичьих грез времен “Красотки” (добрая половина её сверстниц в детском доме мечтала именно о роли проститутки).

Причем большая часть её детдомовских подруг реализовала только первую часть фильма, а ей досталась вторая. Ну что тут сделаешь – любовь! Умный мальчик, технарь до корней волос, только окончивший институт перед эпохой великих перемен, отмечал это дело с друзьями на обыкновенной советской кухне, причем в настроении скорее поминальном, чем праздничном (ибо все предприятия, где требовалась их специальность, закрылись или подверглись тотальному сокращению), – ну и вот – там эти голодные бунтари и решили, что “все дозволено”, ибо своими руками несколько дней назад на Лубянской площади кромсали очередного бога. А затем пошли “следствия”.