Аль! Пу-пух…

А затем в другую сторону – на Травников Поднебесья.

Она говорила так спокойно, словно сидела в плюшевом кресле, попивая чай со сливками. Но на самом деле четверка авантюристов бежала с огромной скоростью, устремившись к туманному разноцветью на дне глубокого карьера – почти не приближаясь к нему при этом. Все зависли на стенах – как те самые мухи в меду или песчинки в желтых водах хроно-океана… но было все же одно отличие – за спинами Неспов не грохотала лавина. Как и за спинами еще двух видимых групп…

– Лавина! – первым понял умник Злоба.

– Слепни били перед собой массой! – ответил Шепот. – ЧБ! Ты гений! Точно! Новый Год же – убивать нельзя!

– Нельзя, – кивнула Баронесса и прыгнула в сторону, пропуская мимо удар когтистой лапы.

Пробивший полог защитной ауры арбалетный болт впился ей в плечо, и перед ее глазами побежали строчки о сильнейшем отравлении. Где-то в снежной мути гулко захохотал неизвестный:

– Я ранил Баронессу! Отравил ядом божегада!

– Спасибо, что подсказал, – проворчал Злоба, «всаживая» в обтянутую черной кожей спину девушки разряд целительной молнии.

– Убирай защиту, Злоба, – крикнула Баронесса, выдергивая из плеча арбалетный болт.

– Спятила?!

– Живо!

– Есть!

Жалобно замигавшая защитная аура спала с их группы и… дно карьера снова начало приближаться.

– Новый Год же! – повторил Ветерок. – Точно! ЧБ – люблю тебя!

– А ну! – ревниво заорал Шепот.

– А на Новый Год надо что делать?! – уже куда тише крикнул Озорной Ветерок.

– Подарки распаковывать! – тут же ответил Шепот.

– Вкуснятину большой ложкой кушать!

– Встречаться с семьей и друзьями за одним столом? – предположила Баронесса.

– Делиться! – рявкнул Ветерок. – Надо делиться радостью и поздравлениями! И подарками! Нельзя только брать – надо и отдавать! Праздник же такой!

– Ну ка… – проскользнув между ног огромного йети – и тем самым заставив остальных связанных с ней игроков протащиться следом – она выхватила из поясной сумки пузырек элитного целительного зелья и кинула вынырнувшей из снега ледяной обезьяне.

Обезьяна вскинула страшную когтистую лапу, другой поймала брошенное зелье и… застыла, а на ее клыкастой морде расплылась тихая мирная улыбка.