Аль! Пу-пух…

Статуи до того одинаковы, что поменяй их местами – и разницы не заметишь. Даже и не понять, почему странный чужеземец выбрал именно того каменного старца, чтобы сыграть с ним в гляделки.

Чужак сидел здесь долго. Ладно днем – хоть морозец за уши и хватает, жить вполне можно. Но ночью… ночью мороз куда крепче. Мороз лютый, злой. В особо холодные ночи огонь в сторожевой башне ревел подобно загнанному в ловушку зверю, яростно огрызаясь волнами тепла на тихо и неотвратимо подступающий стылый холод.

Слава светлым богам, чужак не сидел подле статуи всю минувшую ночь – после полуночи он исчез и вернулся с рассветом. И снова застыл в неподвижности, таращась на безмолвную статую и походя на нее во всем. Изредка на его лице появлялась широкая косоватая улыбка, порой он чуть наклонял голову, словно в легкой задумчивости. И снова застывал. Тем, кто видел это со стороны, казалось, что странноватый парень внимательно слушает монолог статуи, не забывая поразмыслить над особо глубокими мыслями или же улыбнуться хорошей шутке. Вот только статуя молчала. И потому чужеземец больше походил не на слушателя, а на малость тронутого. Учитывая его жалкие обноски, не предназначенные для снегов, и крохотные бутылочки с горячительным снадобьем… парень идеально вписывался в образ подзаборного пьянчуги.

Бутылочки же его…

Крепкое снадобье, если верить этикетке, изображающей набыченного, пылающего, но широко улыбающегося гнома с бешеными глазами, держащего перед собой каменную потрескавшуюся доску с названием.

Такое снадобье опалит не только глотку, но и желудок насквозь прожжет. Вызовет испарину даже у ледяного голема, рискни тот сделать глоток. Название под стать содержимому: «Душежог». И название полностью отвечает сути. Ибо первый глоток душу опаляет, а второй превращает ее в горсть углей – во всяком случае, если судить по ощущениям. Чужеземцам питье «Душежога» дается куда легче. Видать, глотки у них луженые, а желудки выстланы листовой закаленной сталью. Состав «Душежога» сложен, но вроде бы входят туда пять сортов перца, два сорта хрена, немало гномьей ядреной браги, несколько листочков огненной календулы, растертые семена пылающего кактуса, горсть вулканических термитов и много других ингредиентов, известных только мастерам-алхимикам. Пить такую отраву часто нельзя. Но порой приходится – особенно если находишься там, где нет возможности укрыться от мороза.