Аль! Пу-пух…

 – Готовься к снежным похоронам, чудила! А ты… герой безымянный… отвали! Не то занесу в список врагов, и будешь каждый день жалеть об этом!

– Я вас уже занес в свой список, – последовал спокойный равнодушный ответ. – Таких, как вы, бить надо. Везде и постоянно.

От спокойности и категоричности ответа агрессоры ненадолго смешались. Первым пришел в себя Кинг, одновременно со словами возобновивший боевые действия.

– Не много на себя берешь, безымянный? Имя свое поганое назови.

– Ты его обязательно узнаешь.

Потом, – отозвался тот, делая полшага вперед и отбивая сразу два снежка. – А вы такие предсказуемые…

– Ах ты с-су… – зашипел Великий Кинг. – Расход! Делаем «снежный ужас»!

– Понял, – по-военному коротко ответил Хохотун, не на шутку задетый спокойным обещанием игрока в доспехах.

Следующие минуты были переполнены действием. Слаженности и лихости метателей снежков поразился даже вышедший из башни страж, наблюдавший за происходящим сверху. Великий Кинг и Блоксо Хохотун старались изо всех сил, выкладываясь по полной.

Свистящие и гудящие снежки летели, казалось, со всех сторон сразу и били по одной точке – застывшей перед заснеженной каменной статуей одинокой фигуре Орбита Новоса. За его покой сражался безымянный воин, принявший вызов и давший решительный отпор. И впервые за все прошедшие на каменной площадке долгие дни Хохотун и Кинг терпели поражение. Позорное поражение. Да, им удалось поразить Новоса не меньше десяти раз. Но и только. И это из общего числа выпущенных снарядов – а их было не меньше трехсот.

Двое против одного. Две местные легенды против новичка. И всего десять снежков из трехсот! Позор!

– Чтоб тебя… – прохрипел Кинг, падая на колени и понимая, что не может встать – его персонаж достиг своих текущих лимитов.

Требовалось передышка. Операция «снежный ужас» завершилась сама собой, и результаты ее не радовали.

– Вот так, – прогудел безымянный воин, с лязгом отряхивая перчатки от налипшего снега.

– Погоди. Мы сейчас…

– А вроде уже поздно, – прервал тот Кинга.

 – Поздно для вас.

Дернувшиеся весельчаки – которым давно уже не было весело – уставились на Орбита Новоса. Он уже не сидел в позе лотоса. Он встал на одно колено, вытянулся вперед и мягко касался указательным пальцем правой руки каменных страниц книги. Он будто отмечал некоторые слова. И каждое его касание сопровождалось золотистым сверканием и едва слышным звуком органа.

– Вот это да! – выдохнул Хохотун.