Братство тропы

Но в этот раз все как-то срослось, да Бом и сам не хотел утопать в депрессивной слезливости – Вальдира создана не для того!

Орбит же… когда я закончил со всеми и повернулся к тощему эльфу, он уже был прежним – чуть удивленным мудрым чудиком. Я на всякий случай погрозил ему пальцем, и мы потопали помогать остальным.

Дел было немного, но все они были спешными – магия на многократно зачарованном сейфе стремительно выгорала, и нам грозил небольшой термоядерный взрыв. Причем Храбр, шустро орудуя лопатой, задумчиво заметил, что, в принципе, все в пределах логики: ведь тут, по сути, сжатие на атомарном уровне, давление, соответственно, чудовищное и наш сейф на полном серьезе является большой ядерной бомбой алхимического толка.

И раз так – что будет, если такой сейф набить всяким мусором, а затем спрятать на поле боя, где должны сойтись две вражеские армии… М? Кто-нибудь так делал? Ведь мощь высвобожденной взрывом энергии должна быть поистине чудовищной – даже без учета силы проклятий и благословений на спертых нами предметах.

Его слова о «чудовищной силе высвобожденной энергии» так подстегнули нас, что мы мигом вычистили остатки песка из расщелины, достигающей почти пяти метров в длину, одного в ширину и двух в глубину. Бом с Храбром помчались к дымящемуся вибрирующему сейфу. Я с Орбитом выбрался наверх и занялся очисткой от песка неширокого, но длинного карниза, а Храбр, как самый сведущий в этом деле, начал подтаскивать к расщелине и устанавливать желоб, обвитый двумя медными трубками различной толщины.

Еще через пару минут мы приняли первые предметы из сокровищницы злобного Седри. Ну… что сказать. Первые предметы и восхитили, и разочаровали. В них не было ничего, кроме красоты – именно такое вот определение всплыло в моей запредельно усталой звенящей голове. Везде «коллекционка». Почти везде – часть коллекции. И, конечно же, вещи были просто невероятные.

Статуэтки и статуи, картины различных размеров, в рамах и без, яркие и с почти неразличимым изображением.

Ювелирные изделия – целая гора – среди которых выделялись две изящные и явно парные короны.

Второй самый противный и тотально общий для всех показатель – все предметы не идентифицированы. Мы не могли понять, что держим в руках – ноль информации, не считая за таковую показатель коллекционности предметов.

Мы попытались идентифицировать те самые парные короны – одна большая, другая малая, обе золотые, инкрустированные сапфирами и бриллиантами.