Братство тропы

 – Проверяем каждый пункт. Времени у нас немного – через час тюльпаны зацветут. Затем еще полчаса-час на их сбор и на ритуал, следом телепортация к древнему механизму и… полетели. Так?

– Та-а-ак, – кивнул эльф.

– И к нему надо попасть в темноте ночной.

– Да-а-а…

– У нас не просто мало времени, а очень мало, – поправился я. – Живее… братья. Живее.

Глава третья

Телепортация меня не впечатлила. А вот чувство дежавю посетило – только наоборот.

После тусклой и какой-то болезненной, мигающей багровой вспышки, мы очутились в сумрачной пещере с низким даже для гнома потолком.

Отправились мы в стоячем положении, а «приземлились» в лежачем, причем лежали мы в глубоких светящихся лужах. Водичка теплая, затхлая, по поверхности мотыляются светящиеся водомерки.

Первым подскочивший Бом врезался зазвеневшей башкой в каменный свод, и тот вдруг отозвался скрежетом и хрустом, начав стремительно опускаться.

– Чтоб нас! – рявкнул я, подрываясь.

В следующий миг я полетел – подхваченный и брошенный мощным полуорком, что отправил за мной и остальных.

Влетев в свет, я зажмурился от его яркости, успев увидеть знакомую зелень. Рухнув, прокатившись по траве, – по лицу так и захлестали колючие метелки – я услышал грохот. Вскочив, уставился перед собой и… облегченно выдохнул.

В шаге от меня вповалку лежали товарищи. В самом низу Орб, на нем Храбр, потом Док, а сверху привольно возлегал Бом с огромным черным рюкзаком. В каждой его ручище по вместительному заплечному мешку.

Храбр что-то хрипел, Док уже даже не дергался, на лысой макушке эльфа траурно пиликал черный сверчок.

– Бом!

– Ага…

Рухнув набок, полуорк позволил придавленным сделать вдох цифрового воздуха и заодно вернул им дар речи. Первое, что исторгли авантюристы – грязная беспощадная ругань в адрес зеленокожих. Даже Орб хрипел что-то про проклятье семиминутных изменений. Убедившись, что все они живы, я продолжил осмотр местности, куда нас унес сложнейший телепортационный ритуал.

Поразительно…

Мы находились у высоченной серой стены, которая на вид представляла собой что-то вроде спрессованного тумана, что выпускал из себя робкие зыбкие язычки, которые тут же изворачивались и ныряли обратно. Казалось, что стена поедает сама себя. И не возникало ни малейшего желания прикоснуться к этой… границе… что тянулась в стороны и вверх, насколько хватало взгляда. Могу спорить, что эта «стеночка» и вниз уходит так же далеко.