Инфер 2

Едва мы закончили подключение, две турели ожили и занялись пристрелкой, ерзая из стороны в сторону и посылая одиночные иглы по выбранными целям. Звенело стекло и жестянки, трещали получившие иглы столбы навесов, а видящие все это гоблины радостно улыбались и хлопали в ладоши.

Гоблины радовались.

Над их головами повисли автоматические турели, что способны одной очередью уничтожить все здешнее население, а они радовались. Они почувствовали себя куда более защищенными. Их Мать стала сильнее. Это ли не повод для радости?

На столы встали кувшины с мескалем и местным пивом.

Улыбающиеся работяги поспешно рассаживались, указывали пальцами на турели, украдкой поглядывали на нас и с каждой секундой становились все более счастливыми.

Ну да. Нацель на затылок гоблина дружественный пулемет – и он помрет от счастья и чувства внезапной тотальной безопасности. Ведь теперь над ним нависли закон и порядок. Конец анархии. Вот она, любимая и тяжелая железная пята, что опустилась на взмокший от счастья загривок…

Ночь пришла неожиданно быстро, разом накрыв нас своим темным пологом.

От джунглей пополз тяжелый запах раскрывшихся ночных цветов. Аромат, смешанный с вонью гниения. Огоньки насекомых поднялись от земли и закружились в бесцельном танце. В листьях кроны и на стене ненадолго вспыхнули яркие огни – турели врубили прожекторы, прошлись снопами ярчайшего света по окрестностям и снова потухли. Успевшие чуток отхлебнуть мескаля гоблины радостно загомонили.

Поняв, что отрубаюсь, я оглядел своих бойцов и погнал их к месту нашей стоянки.

Тренировка?

Вроде она сейчас по плану. Но все, кроме Каппы, выглядели изможденными кусками пересохшего дерьма.

Махнув рукой, я велел им отдыхать, а сам, сжевав кусок вяленого мяса и кукурузную лепешку, запил все водой и принялся приседать. Каппа приподнялся со своего места у открытой двери внедорожника, за которой замер его экз, но я покачал головой, и мечник снова вытянулся на прикрытом сетчатым пологом одеяле.

Кусачих тварей налетело столько, что вокруг меня, спрятавшегося под подвешенной к дереву и растянутой сеткой, клубилась настоящая грозная муть, готовая высосать все соки при первой представившейся возможности.

Не обращая внимания на пирующих гоблинов, на насекомых, на снопы скользящего по мне света изредка включаемых прожекторов, я продолжал приседать с упорством настоящего гоблина, знающего, что только от силы, выносливости и цепкости его лап зависит его будущее.