Крепость надежды

Проклятье! Прошлый Корис Ван Исер был полным безумцем, обрекшим на смерть себя и преданных ему людей! Я обрек на голод всех, кто отправился со мной.

– Не беда, господин, – попытался успокоить меня Рикар, – мы умеем охотиться. Не пропадем. Да и инструменты кой-какие захватили.

Я промолчал. Да и что мог я сказать? Ничего. Была лишь пугающая меня самого надежда, что мое прошлое «Я» больше никогда не вернется. Я не хотел быть прежним Корисом Ван Исер. Я не хотел вновь становиться спесивым подонком.

Собрав все бумаги обратно в тубу, я отдал ее Рикару – надежней хранилища не найти.

Взмахом руки отпустил верного здоровяка и глубоко задумался.

Меня тревожила некоторая избирательность потери памяти: все воспоминания о прошлом начисто исчезли. Воспоминания, но не знания. Я заметил, что если еще вчера не мог сказать, что за деревья меня окружают, то теперь узнавал и мог точно сказать их названия.

Изменился даже характер – со слов Рикара я уже знал, что в прошлом был вспыльчив и тяжел на руку, совершенно не думал о будущем.

Глупый юнец. Тогда как теперь я холоден и расчетлив, стараюсь просчитать собеседника, понять его намерения, причем делаю это сознательно. Два абсолютно разных человека. Один умер, другой родился. Так бывает?

Еще одна деталь не давала мне покоя – каждая моя попытка вспомнить прошлое вызывала дикую головную боль. Волхв обещал, что со временем память вернется. Нужно лишь подождать.

* * *

Когда сумерки начали опускаться на землю, мы достигли густой рощи у подножья Подковы.

Добрались. У утомленных людей не осталось сил радоваться окончанию долгого и изматывающего путешествия. На скорую руку разбили лагерь, приготовили ужин и, выставив стражу, завалились спать. Отец Флатис несколько раз обошел лагерь, что-то бормоча себе под нос и делая пассы руками. Изредка между его пальцами проскальзывали яркие искры, ясно различимые в сгущающейся темноте.

– Освящает, – со знанием дела пояснил Рикар, решивший расположиться на ночлег рядом со мной.

– Угу. – согласился я, дожевывая черствый кусок лепешки.

Согласился, но в глубине души искренне недоумевал – очень уж странным было это зрелище для меня. Будто вижу в первый раз. Впрочем, после потери памяти, наверное, так и бывает – все кажется в новинку.

– А волхв, может, и не зря опасается. – добавил здоровяк, с кряхтением перевернувшись на бок. – Мы в самом сердце Диких Земель. Здесь погани темной полно. С приходом ночи нежить выползает из нор и могил. Днем-то их нет.