Ледяное проклятие

Защищала бы от холода – и ладно будет.

Сейчас же можно предположить, что, не иначе, шурды направлялись на праздничную ярмарку или свадьбу и по этому случаю оделись в самое лучшее из того, что смогли найти в своих сундуках. На шеях намотаны тонкие веревки, унизанные разноцветными камнями, разнообразными монетками и позеленевшими от старости медными побрякушками. Меховые одежды оторочены по краям яркими птичьими перьями. Да и сама одежда отличалась удивительной чистотой – ни грязных пятен, ни прорех. Как есть праздничный костюм, что бережно хранится и надевается только в очень особых случаях.

Представив почти два десятка роскошно разодетых шурдов – по их меркам, конечно – я окончательно уверился, что это была церемониальная процессия. И не требовалось долго ломать голову, чтобы понять, куда именно они направлялись. Достаточно взглянуть на озеро, из чьих темных вод вздымалась мрачная пирамида-усыпальница Тариса.

Гоблины шли к своему создателю – может, просто помолиться, а может, в очередной раз попытаться открыть Ильсеру.

Вероятней всего – получить от своего божества наставления и дальнейшие инструкции. Вот и ответ, откуда у темных шурдов такие внушительные познания в некромантии и боевой тактике. Отсюда и скелеты гоблинов, что я видел рядом с Ильсерой – кто-то из шурдов рискнул приблизиться слишком близко и мгновенно поплатился жизнью. Или осознанно пошел на смерть, дабы попытаться вызволить своего ненаглядного Повелителя из каменной усыпальницы, поставив на кон собственную жизнь. Ведь наверняка такие попытки были до тех пор, пока заключенный в Ильсере некромант не понял их полную бессмысленность.

Бросив последний взгляд на мертвого гоблина, я поднялся на ноги и, обращаясь к трупу, произнес:

– Вам еще повезло, что так легко отделались – пришлось бы нырять, чтобы увидеться со своим божком, а водичка далеко не летняя.

Представив изумленные лица гоблинов, обнаружь они исчезновение драгоценного каменного саркофага, я фыркнул и отвернулся от обескровленного трупа. Направился уже к ожидающим ниргалам, когда осознал, что мои руки опять пусты – уже второй снежок бесследно испарился.

И на это раз я уверен, что не мог выронить его – снежок был прочно зажат у меня в ладони. Медленно и тщательно осмотрев их, я убедился, что глаза меня не обманывают. Снежка нет и в помине.

Сохраняя арктическое спокойствие, я нагнулся, зачерпнул две солидные пригоршни снега и принялся лепить сразу два снежка. Снег послушно сминался, сминался и… кончился.