ПереКРЕСТок одиночества – 2

Так… – Старик хлопнул ладонью по худому колену, оглядел Холл, ненадолго задерживая взгляд на тех, кто ему казался могущим оказаться чем-то полезным. Его оглядывание окончилось сокрушенным вздохом и плевком под ноги. Не нашел никого подходящего. И тогда он обратил взор вверх, уставившись на потолок.

– Там твои знания.

– Знаю, – хмыкнул я. – Да только не принимают они посетителей.

Под потолком холла, рядом с решеткой отопительной системы, была подвешена небольшая хижина. Костяные полы и стены, тряпичный верх, пара окошек и даже небольшая веранда, где имелось самодельное кресло с широкими подлокотниками.

От веранды шел до стены узкий подвесной мостик. Зрелище удивительнейшее, не каждый день увидишь подвешенную к потолку колоритнейшую постройку. Сейчас окна и дверь закрыты, веранда пустовала. Хозяин изволит отдыхать. Это особенно заметно по подвешенной в начале подвесного мостика картонке с красными буквами «Пошли на хрен!».

В хижине обитал главный охотник и умелец по этому делу, ныне вышедший на покой.

Хижину он построил самостоятельно, потратив на это немало лет. Медвежьи кости, части их шкур, выменянные тряпки и деревяшки – все пошло в дело.

О хозяине хижины и ее хозяине здешние обитатели были готовы говорить часами, и в голосе почти каждого слышалось брюзгливое раздражение и отчетливая зависть.

Раздражение прорывалось наружу, когда какая-нибудь старушка или дедушка вспоминали, что до того, как главный охотник вышел на покой, у них в супе было куда больше вкусного разваренного мяса.

И что, мол, чего это он вдруг вздумал уйти на покой? Пусть и дальше охотится! Ведь общество хочет кушать!

А зависть проявлялась при обсуждении странной, но ладно построенной хижины и оттого, что она была так высоко. Старики желчно обсуждали привычку хозяина хижины посиживать на веранде и смотреть на жителей Холла сверху вниз, попивая чай или чего покрепче.

Бывший главный охотник уж точно знает все тонкости своего дела и может обучить. Я даже поднимался разок до мостика.

Но поглазев минут десять на картонку с недвусмысленным посылом, предпочел спуститься, стараясь беречь еще не зажившие толком пальцы.

– Картонка еще на месте, – указал я на мостик.

– Зато ставни открылись, – указал старик. – Проветривает обиталище свое, Пердун Небесный.

– Пердун Небесный? – кашлянул я. – Его же вроде Антипием кличут.

– Антипий, Антипий, – закивал старик. – Это мы шутим так. Сам посуди – хижина его у решетки обогревателей.