ПереКРЕСТок одиночества – 2

Подскочив, прыгнул на рогатину и побежал по кругу, стараясь уйти от лап и одновременно заставить зверя повернуть ко мне. Получилось. Взбешенный, медведь взревел так, что у меня волосы под фуражкой дыбом встали. Разинулась пасть… бросив рогатину, я рыбкой прыгнул в сторону. И в место, где я только что стоял, ударила резко пахнущая струя белой жидкости. Снег запузырился, начал таять. А я снова схватился за рогатину, в голос матеря труса Федора. Сейчас медведь меня… тяжелая голова зверя вздрогнула и упала на грудь.

Лапы сократились, туша ничком повалилась в снег и слабо задергалась. На спине медведя стоял тяжело дышащий Антипий, держащийся за глухо вонзенное в спину копье.

– Попал-таки в сердце, – охнул старик, усаживаясь и обнимая копье. – Успел.

– Спасибо, – хрипло ответил я, опускаясь в снег. – Ох…

– Да. Это тебе не птичек из рогатки стрелять, – слабо улыбнулся Антипий. – А ведь мы малыша совсем завалили. Сколько в нем? Килограмм двести – двести пятьдесят, не больше. А сколько он нам хлопот доставил? Представь теперь зверя весом под тонну…

– Федор…

– Федор, – вздохнул сокрушенно охотник.

– Не трогай его, – попросил я. – Струсил он. С кем не бывает.

– А смысл его трогать? Вот если бы из-за его трусости медведь тебя бы порвал – я бы Федора здесь в снег и закопал, – дернул плечом охотник, в уголку рта появилась жесткая складка. – А так… пусть себе живет в тепле Холла и хлебает горячий супчик. Толку с него в охоте не выйдет.

– Оплошал он просто.

– Это не оплошка, парень. Если бы оплошал, замер бы на минутку – то все отмер бы и побежал на подмогу. А он так и стоит там столб столбом. С такого, как он, справного охотника не выйдет. Ну что? Свежевать будем?

– Конечно! Хочу знать об охоте все.

– Одобряю. Но здесь, снаружи, только пару надрезов сделаем, шкуру чуть снимем. Веревки к надрезам привяжем – и потащим по снегу домой. Там уже разделаем мясо.

– А тут что?

– Медведей приманивает запах крови червей. А червей…

– Запах медвежьей крови?

– Любой крови, кроме их собственной, – ответил охотник, доставая нож.

 – Эй! Федор! Отомри уже, черт ты старый! Сюда иди!

– Ох, натворил я дел… – донеслось прерывистое и скорбное с пригорка. – Ох, оплошал я… ох, ребятки… ох и мудак же я…

– Ну, хоть раскаивается, – буркнул охотник и рявкнул. – Да не бойся! Иди сюда! Бить не будем тебя, дурака старого! Дрова давай собирай!

– Насчет дров, – оживился я. – Это как?

– Черви.