ПереКРЕСТок одиночества – 4. Часть 1

И вот сейчас, сидя в полутемной снежной норе, после достаточно долгого отрезка нелегкой работы в неудобной тяжелой одежде, я чувствую, что мой механизм бытия в полном порядке. Шестерни ходят спокойно и четко, они не буксуют в нажитом сале, не трясутся на дряблых остатках нетренированных мышц, не останавливаются из-за перехваченного непривычной нагрузкой дыхания – потому что мое дыхание ровное и размеренное. Я в полном порядке. И осознание этого грело душу получше всякого чая.

Я съел сало и допивал вторую порцию травяного настоя, когда сквозь узкий проход в пещерку втиснулся Сергей Блат, таща за собой кусок ткани, в которой я опознал разодранную палатку.

Замерев у входа, он оглядел полускрытые снегом скелеты, оценил мою позу, а я сидел ровно так, как и вмерзшие в стену останки напротив, после чего гулко кашлянул и спросил:

– Тебя, Охотник, вообще ничего не берет, что ли?

– Бояться надо не мертвых, Сергей, – тихо ответил я, глядя, как в забитых снегом глазницах смотрящего на меня черепа поблескивают искорки льда.

 – Бояться надо живых.

– А то я не знаю! Я не об этом сейчас. Че я – мертвых не видал? Может, побольше твоего повидал.

– Скорей всего, – кивнул я, вспоминая кладбище Бункера и то, сколько там относительно свежих могил.

Пусть старики и подпитаны «особыми» добавками в похлебке, но они все же не бессмертны. Так что да – еще живые обитатели Бункера успели вволю насмотреться на мертвых друзей. Кажется, я даже что-то читал на эту тему, когда начинаешь с особого рода безразличностью и странным пониманием относиться к регулярным смертям вокруг себя.

Такое бывает у докторов, работников хосписов, в концлагерях и у жителей домов для престарелых.

– Тогда чего спрашиваешь-то? – спросил я, наливая себе еще немного чая и бросая еще один взгляд на скелеты в снежной стене.

– Так одно дело мертвецов хоронить… но ты то просто сидишь тут напротив скелета, попиваешь чаек и солнечно так улыбаешься.

– А… да это я о своем задумался. О личном.

– О личном в компании мертвецов?

– А почему нет? – я удивленно взглянул на Сергея и приглашающе указал на место рядом с собой. – Присаживайся. Чая налью.

– Не, – отказался он. – Моя очередь снег копать. Я там все тобой накопанное разгреб, стенки поднял, чтобы с боков не задувало порошей. Филимон перекрестился и рычаг в вездеходе дернул – ну чтобы не глохло ничего. Вот ведь шут гороховый… почти сто лет прожил, а смерти все боится… Радист тоже при делах.