ПереКРЕСТок одиночества

Вымыл пол в пяти водах. Два раза дергал за рычаг. Съел еще один сухарь. Положил на стол сложенную несколько раз тряпку. Сверху поставил гирю. Повесил на место веревку. Рядом ремень. Потратил час на тщательнейшую очистку гири от ржавчины и грязи. Прямо тщательнейшую – то есть любовно и крайне неспешно очистил спортивный инвентарь от каждого пятнышка.

Я не торопился.

Почему?

Потому что начал осознавать – у меня впереди, возможно, целая жизнь в этих стенах.

Нет. Я не смирился. В голове уйма мыслей. Уйма планов.

Уйма замыслов. Но спрятал их в глубокую мысленную кладовку и запер на пять замков. Рано еще пока. Но я не смирился.

Однако глупо отмахиваться от реальности и верить, что вот сейчас скрипнет замаскированная дверь, и пригласят на выход, пригласят в свободу. Пусть в душе я рвусь на волю. Но придется здесь задержаться.

Ограниченное пространство.

Мало действий.

Море рутинной работы – дерганье рычагов иначе не назвать.

Скоро только она и останется – навязанная рутина.

Побочные действия быстро кончатся – уборка, штопка, чистка стена и так далее.

И начнется безделье…

А безделье – отец всех пороков.

Не знаю, как для женщин, но для мужчины нет врага страшнее, чем безделье.

Стоит мужчине закиснуть – и ему конец! Из слитка закаленной стали он превратится в брусок сливочного масла, лежащий на солнцепеке.

Для себя такого исхода я не допущу. Я всегда найду себе работу. И выполню ее предельно хорошо!

Взяв гирю, отнес ее к ледяной стене, перегородившей коридор.

Потратил пять минут на разминку мышц. Примерился к истончавшему ледяному языку. Расставил ноги для устойчивости. Рывком поднял гирю на плечо. И с замахом опустил ее на ледяной горб языка. Лед поддался легко. С легким треском промялся. Глубокая вмятина наполовину заполнилась водой. Я повторил процедуру. Всего десять раз. Десять ударов по разным местам ледяного языка. Во все стороны разлетелись брызги и ледяное крошево. Мог бы сделать еще несколько взмахов пудовой гирей. Но предпочел поберечь силы. Взялся за гирю другой рукой и потащил ее обратно к столу. Там поднял. Поставил на край и накрыл просыхающей тряпкой.

Отдыхая, чуть посидел на краю стола, свесив ноги и легонько ударяя пятками о кирпичи.

Когда свет погас, я был готов и уверенно потянул за рычаг.

Пятнадцатый раз с интервалом в двадцать четыре минуты.

Свет зажегся.

Что изменилось?

Внешне – ничего. Тот же поток теплого воздуха. Та же яркость освещения.