Пылающие Дюзы – 3

Вот и сейчас, пристроившись в углу под мигающей неоновой рекламой сануки удона, я втягивал в себя лапшу, жадно запивая ее пересоленным бульоном и изредка делая глотки почти настоящего и уже остывшего зеленого чая, не отрывал взгляда от экрана планшета, где одна за другой появлялись зеленые и красные строчки.

Плюсы и минусы.

Экономика во всей ее красе.

Зеленые строчки означали нашу условную прибыль. Предоплата за доставку груза. И зеленые строчки появлялись регулярно. Вот только красные строчки почти не отставали, а если их и было чуть меньше, они компенсировали это пугающими цифрами.

Просто поразительно, как много всего мне требовалось покупать. Одного только топлива я взял на – даже озвучить страшно! – восемь тысяч кредов! И это ведь жалкий минимум. Я бы взял раз в пять больше и с удовольствием, но заработки не позволяли такого размаха. К тому же, помимо этого, было немало трат на всевозможные расходники. Я покупал и покупал, пока что не продавая ничего, кроме пространства в кормовом трюме.

И каждая красная строчка означала, что к бывшему рудовозу только что стартовал очередной контейнер с ценными для нас вещами.

Я приобрел все для сварочных работ, запчасти к ремонтным дронам, запас льда и продовольствия, три тонны истощенной почвы, новый запас медикаментов, причем удвоенный – и плевать на цену, учитывая недавний кошмарный опыт. Следом я переключился на закупку воздуха, не забыв оплатить полную очистку и дезинфекцию наших коллекторов.

Как же я был благодарен предусмотрительности и параноидальности Лео! Ведь именно ИскИн настоял на аварийной математике людских отходов, как он ее назвал. Вафамыч называл это «алгеброй говна». И был абсолютно прав – ведь так оно и было.

Изначально, еще до покидания Торуса-9, мы договорились, что в трюме установят пятитонный коллекторный бак, куда будет собираться все то, что породят тела трехсот пятидесяти пассажиров. Туда же отправлялись вообще все жидкие отходы от помывки, мытья посуды и прочее.

И бак уже начали монтировать – тот самый старый пятитонный резервуар, залатанный, утыканный трубами и доставленный древним буксиром. Всех все устраивало – кроме Леонардо, что полыхнул, как солнечная вспышка, высказав мне все о недальновидности нашего вида. Когда я осторожно уточнил причину его машинной ярости, ИскИн начал сварливо перечислять и считать, порождая именно то, что Вафамыч и назвал «алгеброй говна».