Пылающие Дюзы – 3

– Безумие! Невероятная самонадеянность, помноженная на что? На столь же безумную по силе безбашенность?

– Похоже, что именно так… Я глубоко сожалею и скорблю о погибших. Будь у меня возможность отмотать время на пару недель назад…

– И ты, надеюсь, поступил бы точно так же? – на чуть подкрашенном дешевой косметикой лице служительницы закона появилась легкая улыбка, а перед этим она выключила старомодное записывающее устройство, что лежало на столе между нами.

Я удивленно взглянул на нее, в третий раз за все время нашей беседы оторвав взгляд от испещренной царапинами стальной столешницы.

Мы разговаривали в допросной. Ничего такого, все двери открыты, при мне все оружие и снаряжение. Просто это помещение было самым тихим и без лишних взглядов. А там, в основной зоне портового полицейского участка, на меня глазели все без исключения – и копы, и задержанные.

Еще бы – не каждый день древний рудовоз притаскивает из космоса больше трехсот изнемогающих от рвоты и диареи пассажиров. А я вот притащил… И после своего чистосердечного доклада, даже зная, что я полностью защищен от обвинения выданными в поселениях бумагами, я все же чувствовал вину и был готов принять лавину грубых, но справедливых укоров.

Однако эта усталая женщина меня удивила… А еще через секунду мое удивление стало сильнее, когда она добавила:

– Ты все сделал правильно, мистер Градский.

– Правда?

– Правда, – кивнула она. – Этот разговор только, между нами, верно?

– Почти, – честно ответил я и постучал пальцем по большому значку, что украшал мою рабочую сбрую, одновременно служа микрофоном и камерой.

 – Мой ИскИн слушает, но дальше него и личных записей это не уйдет… Но я могу отключить запись, если…

– Неважно. Это всего лишь мое частное мнение. И как обычный гражданин, а не полицейский при исполнении, я повторю: ты все сделал абсолютно правильно. Ты убавил огонь под кипящей кастрюлей… Даже под двумя кастрюлями сразу.

– Не понимаю…

– Поселения Торус-9 и Назарус. Мы все знаем о происходящем в тех несчастных ледорубных поселениях.

Перенаселение, почти мертвые системы жизнеобеспечения, жалкие остатки инфраструктуры, травящие драгоценный воздух дырявые стены и плавающая в коридорах безнадежность, замешанная на ярости от недоедания и перенаселения. Не говоря уже о хроническом безденежье…

– Ого…

– Да… ого… мы тут не особо процветаем, но при этом крепко стоим на ногах, а многие секторы станции страдают от недостатка рабочей силы и просто жителей.