Ведомости Бульквариуса

А то, чем я занимаюсь, ведь предпринимательство? Или я просто спекулянт? А что такое по сути спекулянт? Даже и не знаю… и знать не хочу. Надо думать о прекрасном качественном желе и старом богатом пауке Мруке…

Калитка была открыта – как я заметил, девяносто процентов всех дверей, ворот и калиток в Яслях были открыты или, на худой конец, не заперты. Сомневаюсь, что такая идиллия присуща к остальным городским кварталам.

Глупый Тук-Рев оказался на месте. Тощий ахилот с пятнистой кожей и двойным высоким гребнем на макушке.

Жидкие пряди желтоватых волос едва доходили до плеч. Со своей улыбкой и чуть согнутой спиной он походил на папу Карло из старого советского фильма-сказки, посмотренного мною буквально вчера. Тук-Рев был занят упаковыванием небольших горшочков в устланные соломой неглубокие дощатые ящики.

– Чем могу помочь, добрый чужеземец? – с недоумением спросил Тук-Рев, после взаимных приветствий.

Убедившись, что во дворе нет его куда более предприимчивой жены, я улыбнулся как можно шире.

– Я бы хотел приобрести ваше прекрасное желе, господин Тук-Рев.

– О… что ж… конечно. Его цена – четыре медных монеты за горшочек. Желе вкусное, питательное, сытное. Вам горшочек? Или два?

– Мне? – поделив в уме количество монет на четыре, едва при этом не распрямив от натуги извилины, я озвучил необходимое мне количество горшочков с желе. – Мне двадцать восемь порций, пожалуйста. Вместе с ящиками, если это не делает их дороже.

– Не делает… ох… у меня здесь ровно сорок порций. И я как раз хотел их доставить в торговую лавку Туль-Квара…

– Я все сделаю сам.

Включая доставку. А сколько горшочков в одном ящике? О, сам вижу. Двадцать штук в ящике. Итого: у вас два ящика… я заберу только один ящик, господин Тук-Рев.

– Что ж… хорошо. А к вечеру я отправлю Туль-Квару оставшуюся дюжину горшочков.

Я молча улыбнулся и достал деньги. Ты доставишь желе лавочнику только в одном случае – если слухи оказались ложными и старый богатый паук Мрук вовсе не склонен к моллюсковому желе.

Но если все выгорит – я быстро вернусь за оставшейся дюжиной.

Рассчитавшись, со смешком убрал в карман единственный оставшийся медяк. Спрятал восемь горшочков в инвентарь, взял ящик с двадцатью порциями, обрадовавшись его легкости – килограмм пятнадцать, не больше. Попрощавшись, вышел поскорей на улицу, чтобы не попасться на глаза его жене. И, увидев на перекрестке стражника, заспешил к нему, стараясь ступать осторожно, чтобы не споткнуться и не упасть.