Запертый

Или, как любила говорить мама Галатеи, когда еще была здорова и сама вела семейный бизнес – это попросту невыгодно, детки.

Глава третья

– Да он отверткой ударил! В живот! Это покушение на убийство!

– Двое на одного. В его доме. И вы двое – под наркотой и бухлом! Опомнись, Пелле! Он вернулся с работы, он чист как стеклышко, и вы сами признали, что сначала он велел вам убираться прочь. И это ты ударил первым! Мой тебе совет, сынок – покайся! Проси решить все миром. Выплати компенсацию.

– Но… да он нас на хер послал! Долбаный Анус! Кем эта тварь себя возомнила? Кто-то храбрый мимо проходил и пернул – а он вдохнул?!

– Думай, что говоришь, Пелле! Сурвер! Думай! Думай!

– Думать?! Да я внятно говорить могу только после того, как мне зашили губу и вкололи обезбол! И это сделал он – ваша жертва!

– Губу тебе зашили?

– Прикалываешься?! Стебешься?! Думаешь на тебя управы нет, коп?!

– Полегче, сынок.

– Я тебе не сынок! А этот гад… долбаная дырка в сраной жопе… он уже вон сидит в уголке тихонько и дрожит! Храбрость прошла, да, гнида?! Что ты сделал с моим лицом?

– Он в своем праве, ты, недоумок! – не выдержав, рявкнул уже совсем седой охранник с короткими по-военному стриженными волосами, идеально выбритый и в отутюженной одежде.

 – А черт… сорвался…

– Да все нормально, Брент, – тихо произнес вошедший в помещение неприметный с виду мужичок.

При виде его Пелле поперхнулся, выпустил на подбородок кровавый сгусток и затих, съежившись на стуле.

Вот и Якобс – один из младших. По чину, а не возрасту. Дуглас Якобс собственной персоной. Он же тот, кто ведал арендой жилых помещений вокруг бассейного комплекса. Несмотря на небольшой рост, субтильность телосложения и лысоватость вкупе с небольшим брюшком, это было очень серьезный сурвер, что пользовался всеобщим уважением и у многих вызвал липкий холодный страх. Дуглас Якобс многое мог… но, в целом, он был мужиком справедливым.

– Всем доброго вечера, – все так же тихо и бесцветно поздоровался Дуглас Якобс и указал на стоящий у двери стул. – Не против, если я посижу в уголке и послушаю?

Кто бы рискнул ему отказать…

– Присаживайся, сурвер, – кивнул седой патрульный. – Чаю?

– Выпью с благодарностью, сурвер.

Как они церемонно-то… но это тоже часть древней традиции, что постепенно умирает, хотя многие старшаки по-прежнему свято блюдут ее.