Семь стражей Сириллы. Горящая кровь

В настоящий момент соперник с переломанными костями валялся за пределами белой черты и жалобно постанывал. На круглую арену каменного амфитеатра быстро спланировал небольшой платочек из тонкой красной ткани. Андрей пропустил момент кто и когда его бросил. Это был явный сигнал. Немедленно началось настоящее буйство, зрители орали и скакали как ненормальные. Многие бросились к Андрею, чтобы прикоснуться к его руке и таким образом "приобщиться к божественной силе", другие волновались за Илая (в основном, родственники и сочувствующие), третьи просто хотели рассмотреть бойцов поближе.

Толпа бурлила, кипела, накатывалась волнами. Распорядители с трудом смогли восстановить порядок с помощью воинов. Один из вождей йори сорвал себе голос в попытках докричаться до толпы и страшно хрипел. Андрея окружили сотни восторженно настроенных островитян, через которых к нему едва-едва смогла пробиться Ио, которая сразу повисла у него на шее, не скрывая слез. Где-то рядом из-за чужих спин смешно подпрыгивал Кольвиниус и что-то ободряюще кричал.

«Кажется, я становлюсь весьма популярным. Даже слишком», – подумал Андрей. Он устало огляделся по сторонам. Почему-то среди окружавших его лиц, Андрею запомнился лишь один улыбающийся малыш – мать подняла его повыше на вытянутых руках, чтобы тот мог получше видеть героя дня. Слишком мал. Интересно, запомнит ли он хоть что-нибудь? Лаэр, который неизвестно когда оказался рядом, долго хлопал по спине и уверял, что все получилось просто отлично и он ни капли в нем не сомневался.

 Потом рыдающая от переполняющих ее эмоций Ио увлекла Андрея за собой куда-то в сторону.

– Куда мы идем? – спросил Андрей, вытирая пот скомканной рубашкой. Почти нет ветра, просто адская жара. – А почему ты так переживаешь, все нормально же закончилось?

Ио подняла на него заплаканные глаза:

– Ты не представляешь себе, как я испугалась! Когда ты упал, я чуть сама в обморок не хлопнулась! Потом правда, – Ио смутилась и опустила голову, – я кое-что поняла. Не хочу вообще-то об этом говорить, но, думаю, я просто обязана тебе это сказать.

Это будет честно. И лучше сейчас, чем потом.

Андрей едва не споткнулся. Наверное, сейчас последует некое эмоциональное признание… Все это так неожиданно. И не очень кстати. Вообще не время, прямо скажем. Что же ему с этим делать?

Ио, кажется, не заметила нерешительности Андрея и продолжала:

– В какой-то момент мне вдруг стало видно очень четко, что я боюсь не за тебя, а за себя.