Ярость богов

Еще спустя долю секунды в сторону отлетела возмущенно кричащая шатенка. На моих локтях сомкнулась мертвая хватка, короткий рывок и меня оттащили назад, разрывая наш «романтический» поцелуй с Лизанной – судя по возгласу, к ее неописуемому сожалению.

С облегчением выдохнув, я огляделся и едва не подавился этим самым выдохом – вокруг меня стояло не меньше тридцати городских стражников с донельзя злыми физиономиями. И пара хмурых магов. На рванувшуюся ко мне Лизанну налетел десяток фрейлин и, несмотря на ее упорное сопротивление, оттеснили королеву островного государства назад.

– Это он!

– Он! – слаженно выдохнула толпа.

– Он? – с недоумением повторил я.

– Мерзкий и темный колдун, что навел любовные чары на великую королеву Лизанну! Преступник! В тюрьму его за эти злодеяния!

– О мля! – выдавил я.

– И за нечестивую брань в присутствии царственной особы! – не растерялся горбун, чью роль явно отыгрывал живой человек.

– О! Да ты чего несешь…

– Кляп ему!

– Хы! М-м-м!

– В кандалы его! В колодки!

Клац! Клац! Щелк! Клац!

Возникшие из воздуха цепи и колодки с сухими щелчками замкнулись на моих руках, ногах и шее.

– Позорный столб ему!

Бац!

За моей спиной появился здоровенный столб, к которому я оказался надежно примотан многочисленными витками толстенной веревки.

– Плюйте на него люди! Плюйте на злодея! – трагично завопил придворный, заламывая руки.

– Тьфу! – эхом отозвались стражники и свита.

– Нет, любовь моя! – тоненький вскрик донесся со стороны фрейлин, с трудом удерживающих рвущуюся ко мне Лизанну.

– В тюрьму его! В застенки мрака и печали!

Хлоп!

Улица исчезла во вспышке, а когда я проморгался, то обнаружил что вместе с позорным столбом и колодками оказался в тюремной камере. Как и заказывали – мрачная и сырая. Столб накренился и под мое протестующее мычание начал заваливаться вперед. Послышался легкий щелчок и столб вместе с моими путами и кляпом бесследно исчез, что позволило мне «изящно» приземлиться на карачки.

Вскинув голову, я узрел сидящего на нарах Бессмертного, обхватившего голову обеими руками и таращащегося в грязный пол.

– А вас за что замели? – просипел я, не придумав ничего более умного.

– Ы-ы-ы! – выдавил Бес.

После столь лаконичного, но крайне исчерпывающего и эмоционального ответа в камере повисла гробовая тишина.