Иночим великанов. Апокрифы Мирадении

Так как не мог и дня отжить, не мня о ней, а каждый пир он уныло старался притянуть её интерес, но его русая челка, разделенная пробором, и зеленоватая манта через плечо, никогда не бросалась ей на лазурные глаза

И когда на горизонте беззаветных грез возник восточный посол, с интересным предложением, он чураться не стал. Безусловно, Зигав был не дурак, и не обмолвился напрямую о своих планах, но имел способность зондировать мысли, пре случаи. Его скипетр с парными опалами в очках рептилии, четко мог озвучить ему в сознания все треволнения жертвы, когда та начинала мучиться в сомнениях.

Вот только Дориль на тот момент не колебался, чем и пригрезился ему наиболее благополучным исполнителем своих козней в Майзе.

Расписные своды кулуаров, отзывались притягиваемым эхом при ходьбе по просторному помещению, посему скучающе прильнув к колонне Дориль с постной миной, беззаботно дожидался своего нового хозяина, который подкрался беззвучно, на своей шитой ворсистой обуви. Он ухватил того за повисшее плечо, и тот немедля встрепенувшись покрывшись мурашками, обернувшись с повисшим в растворенных до предела веждах ужасом, и оттекающей крови к бледности скелета.

Однакож Дориль слегка обмяк, разобрав подведенные глаза и золотистые серьги, своего покровителя, обдавшего его скопом знакомым благоуханием чабреца.

– Не делай так… – на оробевшем выдохе произнес он, ищуще посмотрев ему за спину, на зеленоватые штандарты дома Сибульта, на которых был очерчен свод черепа, пронзенный мечом, выпуская острие через разверзнувшуюся челюсть, сохраняя дол посередине, упирая гарду в макушку.

Древний род, Сибульта, нес это знамя из-за океана, который пересекли для заселения Мирадении спасающиеся люди.

– Мне важно, дабы ты страшился их, а не меня, – задорно произнес посол, и потянул его за темно коричневый рукав дуплета наружу.

Они вскоре вышли из сени вестибюля главенственого строения замка, очутившись на раскинувшейся обширной улице под навесом зубастых стен и зреющих как гроздья туч.

Под ними была устлана плитка, идущая подобно паутине, кругами строя собой орнамент самых почитаемых цветов эльфов: синего; желтого; и порыжелого.

Несмотря на нависшие заволочившие синеву тучи досрочно напуская сумерки, так же скрывающие все великолепие красок, увидеть не шибко по облупившуюся чету эльфов нежно притискивающихся к друг другу, не отрывая глаз, спускающих свои волосы по бархатной коже, все ещё довелось.