А как же любовь?

Он был практически готов к тому, что она ударит его коленом в пах, но ее ответный поцелуй вызвал в нем куда более сильную реакцию. Это был какой-то взрыв, который сжег в его памяти все, что он знал о поцелуях, женщинах и сексе.

Какого черта?

У него было много красивых женщин, но ни одна из них не вызывала столь бурной реакции. На мгновение он даже утратил связь с реальностью, не осознавая, где он находится и что делает. Он был ошеломлен тем, как легко она пробила его защитные барьеры. Если бы он знал, насколько они сексуально совместимы…

Нет.

Он налил себе еще порцию спиртного, отказываясь анализировать сделанное. Это было прерогативой Анри. Он всегда отслеживал результаты своих действий в электронных таблицах, сравнивал и анализировал их, делал прогнозы и намечал дальнейшие шаги. Но Рамон всегда действовал по-другому. Он полагался на свои инстинкты, выбирал цель и шел к ней кратчайшим путем.

Его главной целью была защита семьи, и он никогда не позволял примитивным инстинктам отвлекать себя от цели.

Слишком много людей зависели от него, особенно теперь, когда у Анри появилась семья.

Но были у Рамона и свои слабости. Иногда, в минуту одиночества, когда он не мог быть с семьей, он искал себе компанию, чаще всего женскую. Именно так и было пять лет назад, когда он повстречал в баре бывшую жену лучшего друга своего покойного отца. Франциска Вильянуэва была тонкой натурой, вынесшей немало боли. К моменту их встречи она уже была достаточно пьяна, так что он отвез женщину домой, чтобы ее состоянием не воспользовались менее щепетильные мужчины, чем он сам.

Рамон не мог спасти эту женщину от самой себя на долгий срок, но хотя бы на одну ночь он мог это сделать.

Она открыла ему свою боль, обнажив множество трещин в семейной жизни, о которых он даже не догадывался по сдержанному поведению Бернардо и лучезарным улыбкам Исидоры.

Встретившись наутро лицом к лицу с Исидорой, Рамон понял, что должен принять решение за доли секунды, как на гоночной трассе. Она с подросткового возраста смотрела на него с щенячьей преданностью, и чем взрослее становилась, тем труднее ему было игнорировать эти взгляды.

Искушение становилось все сильнее по мере того, как Исидора постепенно превращалась в соблазнительную женщину, но она все еще была слишком молода и неопытна для отношений без обязательств, которые он мог ей предложить.

Когда восторженная улыбка исчезла с ее лица, сменившись чувством опустошения и предательства, он не спешил разуверять ее.