Научи верить в любовь

 – Что происходит?

Сорча нахмурилась, поставила стакан на стол, взяла телефон и уставилась на него, не включая.

– Эльза, наша няня, показала мне кое-что, что появилось в ленте новостей.

– Что-то компрометирующее? Может быть, что-то прояснилось в отчете коронера? Это из-за Фаустины?

– Нет! Нет, дело вовсе не в ней. – Сорча коснулась лба пальцами. – Эльза всегда ходит с нами, когда мы ужинаем у твоей матери, она знакома с тамошними служанками и подписана на некоторых из них в социальных сетях.

– Честно говоря, я редко проверяю свои аккаунты в социальных сетях, – сказал Рико, равнодушно стряхивая с колена несуществующую ворсинку.

 – Особенно после смерти Фаустины. Это очень сентиментально.

– Наверное, ты прав. – Выражение ее лица стало напряженным. Она посмотрела на телефон, который сжимала в ладонях. – Но, так или иначе, я думаю, что ты должен знать об этой новости. – Закусив губу, она дотронулась большим пальцем до экрана, щелкнула, чтобы открыть фотографию, и протянула телефон Рико.

 – Сначала Эльза решила, что это Матео переодели девочкой. Это единственная причина, по которой она обратила на это внимание и показала мне. Должна согласиться, что есть определенное сходство.

Рико бросил взгляд на малыша. Он никогда не видел Матео в розовом матросском слюнявчике и шляпе, но улыбка девочки была очень похожа на ту, которую он выпросил у своего племянника до того, как голова мальчика упала ему на грудь.

– Вообще все мои аккаунты в социальных сетях закрыты, – сказала Сорча.

 – Я слышала, что фотографии можно украсть и поместить в рекламе без разрешения. Я думала, что именно это и произошло. Эльза заверила меня, что она никогда не делится снимкали мальчиков ни с кем, кроме меня или Сезара.

– Говорят, у всех нас есть двойник, – равнодушно сказал Рико. – Похоже, вы нашли двойника Матео.

– Это единственная фотография, где она так похожа на него, – пробормотала Сорча, забирая телефон. – Я просмотрела профиль. Мать ребенка – фотограф.

– Это часть ее портфолио для домашнего бизнеса. Ее зовут Поппи Харрис. Я имею в виду мать. Девочку зовут Лили.

В сознании всплывали картинки домашнего солярия его матери, когда они с Поппи так импульсивно занимались любовью.

– А ты знаешь… помнишь ее? – осторожно спросила Сорча.

Кожа пахла нектаринами, пышные завитки вьющихся рыжих волос заполняли его руки, пока он целовал ее алые губы. Он точно помнил радостные крики наслаждения.