Научи верить в любовь

И он живо вспомнил тиканье часов на каминной полке, когда на следующее утро сидел в гостиной матери и зудящий огонь в его крови сводил его с ума. Он был на грани того, чтобы отправиться на ее поиски, потому что не мог перестать думать о ней.

Затем появилась Фаустина. Семейные обязательства снова обрушились на него, придавив тяжестью свадьбы, которая была отменена, но теперь снова состоялась. Они будут делать вид, что разрыва никогда не было.

– Рико? – мягко подсказала Сорча, возвращая его в настоящее.

– Почему ты думаешь, что она моя? – дерзко спросил он.

– Ну, не подозревать же мне собственного мужа, не так ли? – слегка растерялась Сорча. – В то время ты жил на вилле своих родителей. Откровенно говоря, твой отец не проявляет особой страсти ни к одной женщине, ни к молодой, ни к старой. Однако ты некоторое время считался свободным мужчиной.

Рико давно подозревал, что успех брака его родителей можно объяснить тем, что оба они были поглощены работой.

Глаза Сорчи стали большими, мягкими и полными мучительной жалости.

– Я не осуждаю тебя, Рико. Я знаю, как это происходит.

– Держу пари, что это так.

Он тут же пожалел о своих словах. Это был не он. По крайней мере, это был не тот человек, каким он был под слоем едкой ярости, которую он, казалось, не мог пролить. Сорча определенно не заслуживала таких гадких проявлений его характера.

Она отшатнулась.

– Моя мать была служанкой моего отца, когда она зачала меня, – заметила она с обидой в голосе.

Рико осушил свой бокал, выжигая слова, которые вертелись у него на языке.

Слова, которые он не мог произнести, потому что пытался избавить родителей Фаустины от унижения, когда они уже были уничтожены потерей своего единственного ребенка.

– Как малышка появилась – это твое дело, Рико, но никогда не обвиняй меня в том, что я втянула Сезара в этот брак. Я ушла, если ты помнишь. – И Поппи тоже. Может, лучше спросить себя, почему, если ты такой ценный приз, она не хочет иметь с тобой ничего общего.

Сорча прошествовала к двери и распахнула ее, приглашая его уйти с высоко поднятой головой и выражением ледяного презрения, пронзившим его совесть сквозь щиты безразличия, которые он укреплял с тех пор, как нашли Фаустину.

– Я не должен был этого говорить, – выдавил Рико. Голова у него шла кругом. – Расскажи Сезару то, что рассказала мне.