Научи верить в любовь

Глаза Поппи наполнились слезами, но, несмотря на шок, она среагировала, увидев своего любовника, своего первого и единственного любовника через двадцать месяцев после того, как они зачали дочь. Она считала свой короткий час с ним мгновением безумия.

С тех пор центром мира стала дочь. Поппи была уверена, что ее сексуальное влечение иссякло. Или, по крайней мере, находилось в спячке.

Как выяснилось, ее либидо живо и здорово. Жар затопил тело, Поппи вдруг оказалась во власти воспоминаний о холодном прикосновении пряжки ремня к ее бедру, о влажном поту в ложбинке его позвоночника, когда она запустила руки под его расстегнутую рубашку, чтобы ободряюще обнять его.

Она точно помнила, как он нежно поцеловал ожог от усов на ее подбородке, с извиняющимся рыком в горле. То, как Рико сдержанно обхватил ее грудь, а потом лизал и посасывал сосок, пока она не начала извиваться под ним.

Поппи покраснела. Сильно. От этого обжигающий момент превратился в вечность. Она была переполнена унизительной неловкостью и искала подходящие слова.

– Пригласи его войти, Поппи, – упрекнула ее бабушка. – Ты расплавишь подъездную дорожку.

Она имела в виду, что Поппи выпускает тепло из дома, но слова старушки заставили Поппи покраснеть еще сильнее.

– Конечно, – смущенно пробормотала Поппи. – Проходите.

Объяснения срывались с языка, но для такого человека, как он, ее жалкие бормотания ничего не значили. Возможно, он и казался человеком, которого легко соблазнить, но позже Поппи поняла, насколько безжалостным и целеустремленным он был на самом деле.

Страсть, в которой она убедила себя, была взаимной.

На следующее утро он чинил изгороди со своей невестой – женщиной, которую, Поппи точно знала, он не любил. Рико сказал Поппи, что согласился на этот брак только для того, чтобы стать президентом компании, и, похоже, ничуть не огорчился, что свадьбу отменили.

Смущение заставило Поппи смотреть на его ноги, когда она закрывала за ним дверь.

– Не могли бы вы снять сапоги?

Ее просьба заставила его задуматься. В доме его матери обувь не снимали, особенно гости. Одна пара их обычной обуви стоила больше, чем Поппи заработала за четыре месяца службы в этом доме.

Рико снял сапоги и поставил их у стены. Затем сунул очки в нагрудный карман. Его глаза были сланцево-серыми, без единой искорки голубого или ярко-зеленого, которые окружали его огромные зрачки в тот день в солярии.