Пароход

– То есть, уже более пяти лет, – уверенно предположил Мартен и признался: – Скажу вам, мсье Алябеф: я довольно сносно понимаю русский язык, но не говорю, так как считаю, что лучше совсем не говорить, чем говорить плохо, – и пояснил: – У меня, мсье, была русская гувернантка. Замечательная женщина! Вообще ваши соотечественники всегда производили на меня хорошее впечатление.

– Мои соотечественники тоже разными бывают, – заметил Алябьев.

– Видимо тех, о ком бы я мог сказать плохо, мне до сих пор не попадалось.

– Видимо… – согласился Алябьев, и ему на память пришёл один малоприятный эпизод из его жизни, когда он смог выкарабкаться из совсем тухлой ситуации не благодаря своим русским казакам, промчавшимся гуртом мимо него, а благодаря чужому греку-старику. Тот тогда выпряг из своей повозки одного из двух своих коней и отдал его Алябьеву, сказав: «Что с меня взять, кроме жены-старухи да убитого сына? А вы офицер… Вас красные не пожалеют – нет! Скачите до своих». Он помог раненому Алябьеву сесть на коня, посетовав: «Жаль, что седла нет», подал ему винтовку и перекрестил по-отечески.

«Век помнить буду», – пообещал тогда Сергей Сергеевич. И помнил.

– Мсье Мартен, вы давеча упомянули, что можете помочь мне с комнатой? – сказал Алябьев.

– Разумеется, мсье, – ответил домовладелец, покосившись на чемодан своего нынешнего спасителя. – Вам негде жить?

– Скрывать не буду: я уже два дня как клошар (БОМЖ), и перспектива ночевать в переходах метро и на улице меня вовсе не устраивает.

Сколько стоит у вас самое скромное проживание?

– Я ни возьму с вас ни сантима, мсье Алябеф, – ответил Мартен. – И если я сейчас кривлю душой, то путь меня гильотинируют. Приходите на Лепик, как вам вздумается, и живите сколько угодно! – он назвал номер дома на этой улице: – Я завтра же утром дам на этот счёт указание свой дочери. Ей всего шестнадцать, но не смотрите на это. Она знает дело.

– Мсье Мартен, то, что вы сейчас сказали, не от захлестнувших вас эмоций?

– Нисколько.

Эмоции были, когда я осознал, что меня нынче могут запросто зарезать. – И в то же время домовладелец аккуратно навёл справку: – Если не секрет, по какой же причине вы остались без жилья?

– Мой квартиродатель отвратительно обошёлся со своей падчерицей тринадцати лет.

Не дождавшись ещё каких-либо дополнительных пояснений, Мартен вновь спросил:

– А работа у вас есть, мсье Алябеф?

– Есть.